РОЛЕВАЯ ИГРА ЗАКРЫТА
нужные персонажи
эпизод недели
активисты
— Простите... — за пропущенные проповеди, за пренебрежение к звёздам, за собственный заплаканный вид и за то что придаётся унынию в ночи вместо лицезрения десятого сна. За всё. Рори говорит со священником, но обращается, почему-то, к своим коленям. Запоздалый стыд за короткие пижамные шорты и майку красит щёки в зарево.
Ей кажется, что она недостойна дышать с ним одним воздухом. Отец Адам наверняка перед Богом уж точно чище, чем она и оттого в его глазах нет и тени сумбура сомнений. Должно быть подумал, что ей необходима компания и успокоение, ибо негоже рыдать в храме господнем как на похоронах, но Рори совершенно отчётливо осознаёт, что ей нужно совсем не это.

Arcānum

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Arcānum » Прошлое » Pray for the wicked [5.03.17]


Pray for the wicked [5.03.17]

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

http://funkyimg.com/i/2Jtu3.png

Дата и время: 4 сентября 2016, после службы
Место:  церковь Адама
Участники: Джонатан и Адам
Краткое описание: Если бог существует, то атеизм должен казаться ему меньшим оскорблением, чем религия.(с)

+1

2

Джонатан не был в церкви уже очень много лет.
Он осознал это только сейчас, припарковавшись возле входа и устремив взор к кресту в небесах.
Собственно, причин посещать церковь у него и не было - он еще в школе осознал, насколько далек от религии, о ли от того, что был зол на бога за то, что тот позволяет над ним издеваться, то ли потмоу что картинка как-то не складывалась. С одной стороны была Библия, согласно которой с хорошими мальчиками все долно быть хорошо, а грешники попадут в ад, а с другой - реальные люди, которые чуть ли не каждый день стремились сломить его, задеть, ударить, наказать за что-то, даже когда он был ни в чем не виноват. И если сначала это был простой диссонанс, потом до Джонатана дошло, что ответ очень прост-  бога-то, собственно, и нет. И потому его земные последователи сами выбирают, за что и кого наказывать. Утешения эта простая истина не принесла, зато мир стал чуточку понятнее.
С высоты своих 80 лет Джонатан понимал, что все это были мыслями обиженного на целый мир мальчишки, хотя в бога он так и не уверовал. Теперь нагонять был уже как-то поздно - ведь формально он был мертв, чем в принципе опровергал божий замысел, каким бы он там не был.
Мать Джонатана была другим делом - итальянские корни делали с ее мировоззрением какие-то нереальные вещи и, подобно многим, чем старше она становилась, тем больше верила в бога. Сложно ее в этом винить, хотя конечно рак - тоже сомнительный божий замысел. Во всяком случае, она умерла, полагая, что отправляется на встречу с Христом, и, если это сделало ее счастливой и подарило умиротворение-Джонатан не был против. Может, мать его и не была идеальной женщиной, но Преисподни и вечных мук тоже не заслужила. Хотя может бог знал иной расклад.
Отец Адам. Джонатан и не думал, что сорвется из-за какого-то мнимого святоши и поедет на другой конец города, чтобы познакомиться с ним лично, но те материалы, которые ему прислали этм утром, были просто...Джонатан не мог подобрать слова, а потому в ответ отправил "неприемлемо".
И пусть думают, что хотят, такую статью он не пустит в газету.
Для него это было бы унизительнее, чем получить селедкой по лицу. Что собственно и произошло с ним на той неделе за то, что пропустил статью о незаконном вылове рыбы и поставках оной в Сан-Франциско. Большое количество людей остались без работы, пускай нелегальной и незаконной. Оставалось загадкой как беженец из Ирана вообще смог его отыскать, и почем выбрал такой странный способ мести, но уже на утро вся желтая пресса, а также парочка изданий, владельцам которых Джойя пару раз плевал в колодец, освятили это потрясающе вопиющи случай. Мерзкий вкус тухлой селедки мерещился ему до сих пор, а уж мысли о том, что, может, пора нанять охрану, все никак не отпускали.
Если теперь какие-нибудь религиозные фанатики прознали бы, что он запретил статью о Святом Отце...Поэтому он предпочел подправить репортеру память, и тот теперь полагал, что Отец Адам - просто немощный старик с невероятно нечеткой дикцией и устаревшими представлениями о мире. Словом - обычный священник, ради которого не стоит марать бумагу.
Однако сам Джонатан так просто забыть это случай не мог: репортер нашел материал сам, по слухам в городе, потом начал посещать церковь и на тебе: на стол Джойи ложится материал, полный веры даже не в бога-  а отца Адама. Джойя повидал за свою жизнь хороших ораторов, но все они, как правило, были либо диктаторами, либо иными. Отец Адам вроде пока не собирался захватывать страну(в проповедях такого не говорил, во всяком случае), а вот второе было вполне возможно. Только личная встреча могла подтвердить или опровергнуть подозрения Джонатана, и он даже не заметил, как сел в машину и отправился проверять.
Сейчас уже идея казалась не такой хорошей. По правилам ему следовало бы просто доложить в Арканум - ели Адам и правда гипнотизирует (или что он там делает?) людей, это может стать большой проблемой для них, в первую очередь.
Джонатан так делал всегда, так стоило сделать и сейчас, но он просто...Очнулся здесь.
Очередное импульсивное решение, но в этот раз хоть детский триггер будет оправданием.
Главное -не наломать дров еще больше.
Ему давно стоило бы бросить курить - проку от этого занятия была ни на грамм. Легкие уже никогда не почернеют, кашля с кровью тоже не буде - вот и смысл тогда от смертоносных палочек? Но он просто не мог завязать, слишком давно эта привычка была с ним.
Колокол зазвонил, оповещая о конце службы. Спустя минуту двери церкви открылись и оттуда посыпали люди - все как один одухотворенные и счастилвые.
В конце концов показался и отец Адам-  его было сложно не узнать, он выгодно отличался от остальных своим одеянием. Стоял, величественно улыбался, пожимал руки. Все кивали, что-то говорили...Словом, обычное воскресенье верующих.
Джонатан дождался, пока основной поток схлынет, и только потом, надев очки, вышел из машины. Застегнул пуговицы на бордовом пиджаке и неторопливо двинулся к священнику.
О да, тот определенно был иным.
-Отец Адам, - Джойя сдержанно улыбнулся - Джонатан Джойя, главный редактор San Francisco Journal. Мой репортер тут...Ошивался некоторое время назад, может, помните его - Стефан. Хотел написать статью о вас, но ztuj убедил, что не стоит. Бедный мальчик, такой впечатлительный.
Может, и меня впечатлишь, святоша?

+1

3

Наверное, скажи кто-нибудь Адаму хотя бы двадцать лет назад, что он с распростёртыми объятьями примет в свою церковь пронырливого журналюгу, он бы рассмеялся этому человеку в лицо. Однако годы идут, меняется не только мир вокруг, но и сам, казалось бы, консервативный священник, теперь уже с интересом принимая всевозможные новшества нынешнего времени. Сам Морг никогда даже и не пытался привлечь к себе внимание прессы. Слишком преданно он следовал наставлениям своего старого наставника, призывавшего всегда держаться в тени и не высовываться на поверхность даже при тусклом свете щербатой луны. И Адам не высовывался, предпочитая размеренно, но надёжно завоёвывать сердца окружающих, отказываясь от каких-либо радикальных методов. Скорее всего хватило бы даже поверхностного доноса, чтобы священника упекли далеко и надолго, просто за то, что используемая им магия не входит в список разрешённой. Просто за то, что так решили власти, а что-то изменить в одиночку совершенно невозможно. А допустить собственного пленения мужчине было никак нельзя, мир однажды уже потерял своего Спасителя, второй подобной утраты он может просто не пережить.
Морг знал всех своих прихожан не просто в лицо, а даже по имени, месту жительству и номеру счёта в самом надёжном банке. Шёл две тысячи семнадцатый год, атмосфера в его церкви была не просто доверительной, а уже неминуемо преданной. Стоило только чужаку приблизиться к дверям Божьего дома, как Адам уже начал прикидывать у себя в голове, как будет проще узнать о мотивах появления этого пришельца. С подобными неожиданными гостями всегда следовало быть осторожным. Кто знает, возможно это явился сотрудник Коллегии по твою святую душу, а значит нужно не просто отказаться сегодня от регулярного промывания мозгов, но и позаботиться о том, чтобы поведение прихожан не показалось ему подозрительным. Однако только что возникшая проблема разрешилась даже слишком быстро и как нельзя удачнее. Гость прямой наводкой направился к святому отцу, чтобы представить себя и свою раздражающую профессию. Услышав слово «журналист», Морг прямо-таки почувствовал, как с души его свалился огромный камень – самое страшное прошло его сегодня стороной. С представителем СМИ справиться было гораздо легче и Адам был уже готов произнести свою специально заготовленную наискучнейшую, но так хорошо отпугивающую речь, но передумал. Не так часто ему выпадает шанс выпустить немного своего магического очарования за пределы уже монументально завоёванной территории, так почему бы не попробовать взять новую высоту? Вряд ли небольшая статья в газете может сильно испортить ему жизнь, в то время как даже краткая заметка вполне способно привлечь наиболее заинтересовавшихся и неравнодушных жителей города. Так решил Морг, после чего предложил журналисту остаться на проповедь, после которой он пообещал оставить на все заготовленные писакой вопросы.
Этот эксперимент продлился несколько недель и проходил под строгим контролем самого Адама. Мужчина пристально следил за тем, с кем разговаривает журналист, как часто делает заметки и каким по счёту выходит из здания по окончанию проповеди. Морг действительно боялся перегнуть палку, оказать на пришельца слишком сильный эффект. Он абсолютно честно старался держать себя в установленных самим собой же рамках, но не смог. Наверное, всё дело не замолкающее самолюбие, желание произвести поистине внушительный эффект, но о своей промашке священник догадался, ещё издалека заметив приближающуюся к нему незнакомую фигуру.
Эта воскресная служба ничем не отличалась от других его воскресных служб. Увидеть Стефана святой отец сегодня даже и не рассчитывал, журналист огромной благодарственной речью дал понять, что закончил свою работу, а Адам приложил все усилия, чтобы тот больше не вернулся. Слишком редко люди его профессии действительно находят себя в служении Богу, продолжение его визитов выглядело бы довольно странным. С самого утра Морга переполняло замечательное настроение, так часто охватывающее человека, ожидающего, что вот-вот произойдёт что-то по-настоящему хорошее. Служба, как и всегда, прошла абсолютно спокойно, прихожане слушали своего поводыря с сияющими глазами, что приятно льстило священнику, пусть даже и подобный эффект являлся в этой церкви чем-то самим собой разумеющимся.
Колокола возвестили об окончании службы и рука ревностного раба Божьего ещё раз напоследок окрестила собравшихся. Затем стройными колоннами одухотворённые люди начали выходить из здания, но останавливаться неподалёку, чтобы ещё раз выразить свою благодарность своему обожаемому проповеднику.
Отец Адам, окружённый фанатической любовью, чувствовал себя, пожалуй, самым счастливым человеком на ближайшие пару километров. Благодаря за благодарности, он улыбался и крепко жал руки всё подходящим и подходящим людям, растворяясь во всеобщем внимании, но завидев приближающегося щёголя в бардовом пиджаке, мгновенно позабыл о своих прихожанах. Стараясь не выдать своей взволнованности, Морг приложил немало усилий, чтобы сохранить на лице довольную гримасу и ничем не выдать своего истинного состояния.
- Очень приятно, мистер Джойя, - священник сделал вид что задумался, хотя имя предыдущего заглянувшего к нему журналиста никогда не покидало его головы. - Стефан... Что-то припоминаю. Да-да, точно, славный был юноша.
Главный редактор местной газетёнки? Могло оказаться и хуже, хотя и появление главного представителя писательской братии тоже не обещало ничего хорошего. Отговорил Стафана опубликовать статью и пришёл, чтобы об этом сообщить? Очень подозрительно.
- Очень жаль, а я всегда так мечтал попасть на страницы Вашей газеты, - поддельное огорчение и усмешка, поддержанная всё ещё толпящимися вокруг прихожанами. - Если можно, я бы хотел узнать причину недовольства проделанной Вашим репортёром работы. Так сказать, на будущее, чтобы в следующий раз точно стать героем напечатанной статьи. Не хотите пройти внутрь?
Как бы то ни было, подобные разговоры всегда лучше вести подальше от чужих ушей, пусть и таких преданных. Комната с церковным инвентарём, в недрах здания, должна была отлично подойти для подобных целей. Именно туда священник и повёл своего гостя.

+1

4

Отец Адам производил странное впечатление, то ли из-за того, что Джонатан подсознательно ожила встретить старичка педофильского вида, то ли потому что...Джонатан не знал.
Он кивает и послушно идет следом за священником.
Он еще не встречал священников, которые могли бы заинтересовать его своими ораторскими талантами-  как правило, сила большинства из них бралась из животного страха человечества перед высшей силой и, стоило одному ничтожеству в рясе гаркнуть нечто в духе "покайтесь" или "бог накажет", как все ораторские таланты становились просто-напросто не нужны. Бог сам делал за них всю работу, откуда, очевидно, и росла любовь священников к его личности.
Адам же производил впечатление человека, который и сам кое-что может.  Разумеется, это могло быть лишь впечатление, ведь они едва парой слов обмолвились, но он, во всяком случае, не заставил Джонатана расхохотаться одним своим видом, что уже было победой, на самом деле, хотя конечно падре бы так не показалось.
Он выглядел уверенно, так, словно точно знает, что может и может он очень многое. Так, словно бы бог, или во что он там верил на самом деле, и правда с ним. Может, дело было в его природе, а может в чем-то еще, так сходу было не понять.
Джонатан пошел за ним без страха, но с ощущением, что знакомство окажется интереснее, чем он предполагал изначально.
С тех пор, как он последний был в церкви, изменилось не много. Те же витражи, та же странная атмосфера. Свечи, лавки. Старый-добрый Иисус все там же.
Интересно, у него под Алтарем припрятан кол? Серебряное распятье? Мне очень пойдет шрам от креста на лбу, я уверен. Надо только будет придумать, как его объяснить.
Церкви давили на него, он понял это езе в детстве, хоть и надеялся, что теперь это чувство пройдет само собой. Здесь он чувствовал себя...виноватым. За все, что сделал, за то, что мог сделать, но не стал. За силу, которая не должна принадлежать никому, за слабость, которую проявляет все чаще последнее время. Как-то так всегда получалось, что он сам был тем, кто отчитывал себя за свои грехи, Адаму, даже если бы тот собрался, не пришлось бы сказать ни слова. Джонатан знает все сам.
Годами чувствуешь себя чуть ли не всесильным, и вот детский триггер снова ставит тебя на горох в угол.
-Говорят, до Вас в этой церкви был ад кромешный. Простите за каламбур, - чем дольше Джонатан молчит, тем больше погружается в мысли, который не хочет думать, так что пора бы уже заговорить - "молодая кровь все изменила к лучшему во славу Господа" - как-то так написал Стефан.
Джонатан не знал, куда себя деть и начал подозревать, что именно поэтому Адам ео сюда и привел - чтобы говорить на своей территории, чтобы заставить Джонатан нервничать. Могло ли это означать, что сам священник не так в себе уверен, как хочет казаться?
-По правде сказать, Вы и ваше стадо...Паства, простите, и правда совершили чудо. Перед тм, как мы разрешили Стефану написать эту статью, он был крайне циничен и не слишком веровал, но в его статье о Вас имя божье встречается чуть ле не чаще запятых, - Джонатан засовывает руки в карманы, рассматривая алтарь. Страшно хочется снова покурить - не мог пройти мимо такого...Совпадения? Случая? Как бы Вам хотелось это называть?
Он не знает, чео ожидает от священника. Покаяния? Признания? Оебащний больше не призывать к любви к богу?
Но ему, во всяком случае, интересно, что Адам может ему ответить на все это. Быть может, Джойя научится чму-нибудь полезному и сам.
В помещении ео голос создает негромкое эхо, из-за чего появляется желание говорить тише. Его всегда учили, что в церкви нужно быть тихим и кротким, и эхо, как и в принципе вся его речь, плохо с этим согласовывалось, но он ведь не ребенок уже, в конце концов. Главное - постоянно себе об этом напоминать.

+1

5

С некоторой долей огорчения люди соглашаются попрощаться со своим любимым священником раньше обычного и отправиться по домам. Адам не мог позволить себе просто взять и уйти внутрь церкви, ему нужно ещё раз поблагодарить за похвалу, прежде чем приступать к новому делу. Так или иначе, сегодняшний незваный гость уйдёт и вряд ли вернётся, в то время как прихожане приходят в нему как минимум каждое воскресенье, а значит перед ними нужно держать лицо, нельзя показаться менее уверенным, чем ты привык представать перед ними. Это было одним из главных правил многолетнего плана, продуманного мужчиной больше десяти лет назад. Плана, которому он безукоризненно следует по сей день и продолжит следовать, если выйдет из сегодняшнего разговора с журналистом сухим из воды.
Джонатан Джойя не был похож на своего предшественника. Если Стефан с самого начала не представлял опасности, то этот человек напротив, кажется слишком подозрительным, слишком подозревающим. У Адама не возникло и мысли о том, чтобы попытаться использовать магию. Такие как он не заглядывают просто так, они вынюхивают, они ищут, к чему бы придраться. Со служителями Коллегии Морг встречался нечасто, однако был почти уверен, что пожелай они прислать к нему в церковь для проверки человека, он бы выглядел именно так, как выглядит этот мистер Джойя. Этакий ревизор под личиной главного редактора газеты. Поймали небось невинного Стефана где-нибудь в подворотне, выпытали у него нужную информацию и теперь проверяют ниточку. Подозрительность есть одна из двух главных черт, позволивших Адаму так долго держать в тени свою противозаконную деятельность. Подозрительность и осторожность – главные заповеди его старого наставника.
Важно ступая по огромному залу, священник не забывал прислушиваться к звукам шагов за своей спиной. Повернуться к гостю лицом значило выдать с потрохами свою обеспокоенность, чего делать сейчас было совершенно нельзя. Если волнуется, значит есть что скрывать. Если есть, что скрывать – значит виновен. Простейшее уравнение, помогающее не допустить непоправимых ошибок.
- Боюсь, Стефан слишком добр, - голос, полный покорности, тщательно скрывающий ликующее самолюбие. – В мои руки церковь попала, будучи уже практически в идеальном состоянии. Было достаточно всего пары штрихов, чтобы вернуть ей лишь только начавшее рассыпаться великолепие.
С тем же обожанием, что мать рассказывает о своём ребёнке, святой отец пытается заступиться за собственную церковь. В данном случае ему не приходится даже притворяться – он сам прекрасно знает о том, что журналист значительно преувеличил, описывая заслуги местного священника. Однако Адам всё-таки преуменьшает собственные заслуги, как делает это каждый любитель лести, пытаясь услышать ещё большую похвалу в собственный адрес. Но это не мешает ему прислушиваться к чужим шагам: когда Джонатан останавливается на месте, Морг также прекращает свой путь. Не хочешь идти за мной – не надо. Церковь сейчас пустует, а значит тоже вполне может подойти даже до столь сложного разговора.
И последующая речь «главного редактора» окончательно заставляет святого отца увериться в собственной версии. Случайные журналисты не задают таких вопросов. Этот точно знает гораздо больше, чем показывает. Гораздо больше, чем доступно очередному писаке. Неужто всем столь аккуратно осуществляемым планам Адама пришёл конец? Но как они узнали? Ни одна душа в этом богоугодном месте не могла на него донести, священник был уверен. Но тогда почему он так усердно пытается вывести его на чистую воду? Стефан случайно показал свою статью просто очень интересующемуся человеку? Совпадение? Отнюдь. Таких совпадений не бывает.
Адама спасает лишь отсутствие необходимости смотреть пришельцу в глаза. Он вместе с ним рассматривает алтарь, судорожно пытаясь придумать ответ на столь пронырливые фразы.
- Пути Господни неисповедимы, - со стандартной набожностью и спокойствием. Морг пожимает плечами, пропуская мимо ушей неприятную колкость. Сейчас не время, порой легче просто проглотить. – Я могу лишь поблагодарить Его за то, что Он позволил мне помочь заплутавшему вновь обрести дорогу к Спасению. Вы правы, с момента нашего знакомства Стефан действительно стал будто бы другим человеком, чему я бесконечно рад. Такие изменения всегда у лучшему, уж поверьте.
Да-да, фанатично преданный Богу священник, такой образ сейчас подойдёт лучше всего. Пусть лучше считает простофилей, чем что-то заподозрит. Связываться с фанатиком такой вылощенный редактор обязательно побрезгует. Ещё немного сгустить краски и опасность миновала.
- Но отчего в Ваших словах столько недоверия, мистер Джойя? – ещё толика невинности и будет в самый раз. – Вы не верите в Бога?
Превосходно. Пусть лучше отвергает существование Всевышнего, чем прознает о деятельности Его верного слуги.

0

6

Опусти Локти ниже, Джон. Не поднимай взгляда, если хочешь, чтобы Он тебя услышал.
Джонатан никогда не хотел, чтобы его услышали. Молитвы были для него словно прогулка по дому с привидениями - вроде и знаешь, что никого не встретишь, но рисковать как-то совсем не хочется. Поэтому во время молитв он думал о чем угодно, кроме бога, приличия ради шевеля губами, якобы произнося слова молитвы. Иногда его ловили и лишали за это ужина, но чаще ему все сходило с рук. Джонатан никогда не считал отца Саймона верующим. Отец Саймон никогда не считал Джонатана верующим. Но Джонатан не должен был расстраивать маму, а Саймону нужны были деньги, которые он от его матери получал, так что все было вполне честно по мнению обоих. Отец Саймон даже нравился ем в каком-то плане.
А вот Адам ему не нравится.
Джонатан старается не подавать виду, концентрируясь на приятном голосе и внешности, ухоженном виде и этой ауре святости вокруг падре, но шестое чувство протестует против нахождения с этим человеком в одном помещении. Джонатан не чувствует опасности. Джонатан чувствует грязь, от которой отмыться сможет едва ли.
Нет, он не собирался устраивать кровавую бойню и не думал, что Адам попытается что-то сделать с ним - просто само общение с падре казалось липким. Навязчивым. Гипнотизирующим. Каждое его слово заведомо оседало в подкорке, Джонатан чувствовал, что, стоит им закончить разговор, он уйдет, а речь падре останется. И ее нельзя будет выгнать из головы ни громкой музыкой, ни пьяным наркошей на закуску - в этом талант падре. Он явно умел оседать в сознании тех, с кем общался, и разрушать их так, как ему хотелось, словно строительная пыль в фильтрах пылесоса.
От него разило непогрешимостью так сильно, что тянуло заткнуть нос и сморщиться. Джонатан чувствовал это и где-то глубоко внутри не могу не впечатлиться, но опыт прожитых лет не давал ему поддаться наваждению.
С падре не все было чисто, и Джонатан не выносил грязи.
-Бросьте, падре, - отмахивается Джонатан, падая на лавку так, словно бы это диван в его гостиной - вера определяется исключительно ораторскими талантами. Верю ли я в существование Иисуса? Да. Восхищаюсь ли я им? Да. Считаю ли я его сыном Божьим - разумеется нет. Искусный оратор. Как и Вы, полагаю.
Джонатан усмехнулся про себя, осознав, что сравнил священника с Иисусом. Кажется, падре уже проник ему в мозг.
-Я встречал за свою жизнь много священников. Действительно много священников. И видел, какие чудеса веры они могут творить. Только вот все эти "исцеленные верой" были сломлены и пусты. Наркоманы, алкоголики, жертвы педофилов - им ведь только и надо, что верить во что-то. Но вы, падре, Вы вышли на новый уровень, потому что когда я проверял последний раз, в жизни Стефана все было неплохо.
Конечно они не были знакомы так близко, но Джонатан, будучи вампиром, кое-что понимал в людских эмоциях.
Какая-то часть Джонатана хотела сорваться, начать сыпать обвинениями, злобно шипеть и обещать лично позаботиться о высшей мере наказания для мага, но пока что Джонатан был сильнее этого чувства. Пока ему нравилось играть бесконечно спокойного и уверенного в себе иного.
-По моему опыту, у священников есть несколько мотивов для их деятельности. Либо это деньги, что я могу понять, либо жажда власти над скудными умами, что, по моему мнению, крайне неприятно. Либо же это бегство от чего-то страшнее, чем вера в воображаемого друга. Каков Ваш мотив, падре? - он больше не мог терпеть - я закурю, если Вы и бог не против.
Это была, своего рда, его мечта с детства - покурить в церкви. Затушить сигарету о лоб Христа. Но, к сожалению или счастью, наказание было бы слишком суровым, если бы его поймали, так что он так и не решился. а потом и подростковый максимализм как-то сам собой прошел.

+1

7

План не работает, вдребезги разбивается, ещё лишь только начав свой жизненный путь. Плохо, обидно и крайне безысходно. Джонатан совсем не хочет верить в красивую легенду о человеке, посвятившем всего себя служению Богу и крайне довольном этим немногим. Адам разочарованно поджимает губы и искренне радуется тому, что редактор теперь находится у него за спиной и не может видеть его лица. Словно загнанный в ловушку кролик, священник в панике пытается что-то придумать, как-то выбраться из этой непростой ситуации. Нет, он не может сдаться властям так просто, после стольких лет кропотливой работы, что не так уж и соответствовала любящему получать всё и сразу падре.
Да кто такой вообще этот мистер Джойя? Адам знает, что по силе пришелец ему не уступает, он это чувствует, он в этом уверен. Мужчина никогда не относился к тому числу магов, что принижали представителей других рас. Напротив, Морг видел в этом разнообразии особый божественный посыл, который наделённые силой должны безоговорочно чтить и к которому должны относиться с уважением. Да будь этот ревизор хоть ликантропом – от этого цель его посещения совершенно не меняется.
Он не способен даже банально поспорить, вступиться за честь Сына Божьего, продолжателем дел Которого себя непременно считает. Морг в тупике. Боится, что всегда верный ему голос может подвести, выдать с потрохами и не оставить пути к отступлению. Уступка собственному самолюбию сыграла с ним плохую шутку, но он не готов за неё расплачиваться. Да и не до конца осознаёт, за что должен понести одному лишь Богу известное наказание. За то, что делает то, что может делать? За то, что способен сотворить, не заставляя себя изнывать от бессилия? То, чем занимался столько лет и к чему действительно чувствует особую предрасположенность? Но если бы Бог не хотел позволять своему слуге совершать подобные деяния, разве дал бы он ему такую возможность? Так просто дать ответ на этот вопрос практически невозможно. Потому вообще и существует такое понятие, как «грех». Потому первые люди и были изгнаны из Рая – они делали то, что могли делать как созданные Богом творения, хоть и делать этого были не должны. Но как свой самый главный тёска, Адам нарушает закон и делает это с таким упоением, что очень скоро забывает о том, что в этом мире правильно, а что нет. Он сам составляет список действий греховных и дозволенных, естественно, вычёркивая из первого столбика и внося во второй всё то, к чему неравнодушен сам. В этом и заключается вся его суть, в это и есть причина его падения. Падения, ради которого он готов пойти на слишком многое.
Загнанный кролик не готов сдаться на растерзание лису. Если уж сейчас он не может справиться с проблемой, то справиться потом, хорошенько над ней поразмыслив. Он не видит больше смысла в том, чтобы продолжать пытаться разыгрывать перед вампиром спектакль. Зритель не готов проникнуться игрой актёра, так к чему тратить силы на обман и лживость, которые Адам всё-таки решил оставить в первом столбике. На несколько секунд он закрывает глаза, дабы всё-таки собраться с духом и пойти на абордаж. Священник не может и предположить, чем обернётся для него в самом ближайшем будущем этот сейчас столь кажущийся единственным выбор. Но на то он и единственный, самый неудобный и такой необходимый, чтобы прибегнуть к нему лишь в самой сложно, прямо-таки экстренной ситуации.
- В церкви не положено курить, мистер Джойя, - говорит он спокойным, но не терпящим возражений голосом. Как строгий учить, отчитывающий провинившегося ученика. Сам же сейчас он отдал бы последнюю рубашку за одну, пусть даже истоптанную сигарету. Он поворачивается к Джонатану лицом, на котором нет и оттенка душевных сомнений, лишь слепая покорность и полная уверенность в себе. – Мой мотив – помочь людям вернуться в объятия Бога, и не более того. Разве не этого должен желать каждый порядочный христианин? Отказ от войны и насилия, как следование самой лёгкой для исполнения заповеди – «не убей». Я возвращаю людям то, к чему сами прийти они смогут ещё очень нескоро, за что им придётся заплатить слишком высокую цену, к которой они никогда не будут готовы. Если человек сам не способен самому себе сказать «нет», так не долг ли любого священника в этом ему помочь?
Он говорит ему правду и в то же время откровенно врёт самому себе. Все его слова – откровенная ложь, которую Адам не способен и никогда не станет способен принять. Но сейчас это не имеет ни малейшего значения. Сейчас ему проще сказать правду и понадеяться на совесть сидящего напротив человека. Или же на свои собственные силы и хорошую реакцию.
- Чего Вы хотите, Джонатан? Зачем Вы сюда пришли?
Священник пытается быть готовым ко всему, готовым самому перейти ту черту, за которую отчаянно старается не пустить всё человечество. Вынужденная мера ради светлого будущего.

Отредактировано Adam Morgue (2018-08-31 18:52:32)

+1

8

Внутренне Джонатан содрогается от резко сменившейся интонации священника. В ушах нарастает гул, тот самый гул, которого он не слышал с тех пор, как стал вампиром.
Впервые он появился как раз в такой церкви, когда отец Итан решил отчитать ео за что-то прилюдно. Джонатан чувствовал себя не просто униженным-  он чувствовал себя слабым. Беззащитным. С годами этот гул только набирал обороты и, даже когда школа была окончена, Джонатан не мог отделаться от него в моменты как сейчас.
Словно бы твой покой и безопасность в чьих-то руках. Словно бы твоя жизнь тебе не принадлежит.
Лишь Ему, Джонатан.
Он вскакивает раньше, чем успевает напомнить себе быть спокойным. Сигарета падает на лавку, а Джонатан пытается вразумить себя мыслью о том, что кости магов ломаются не хуже человеческих, а труп на руках ему вовсе не нужен.
Он не драться сюда пришел и у тем более не убивать.
Он пришел сразиться со своими демонами, которых так и не смог похоронить.
Пришел. И проиграл.
Наверно, самое время признать, что эти демоны не оставят его никогда. Он может стать сколь угодно сильным, но от этого не будет толку, ведь он - все еще он. Слабый мальчик, боящийся расстроить маму. Жертва издевательств и фаворит наказаний.
Маленький, одинокий, никому ненужный Джон.
-Я хотел бы, чтобы все ваше племя вымерло, - злобно шипит он - вы лицемерные, жалкие трусы, прячущиеся за мужиком в простыне, чтобы оправдать собственные грехи. Прячетесь за ним как малолетние дегенераты, пускаете на всех свою сопли и топаете ножкой, когда вас обижают. И даже не пытайтесь мне сказать,что отличаетесь от них, падре, потому что я знаю, что Вы тут затеяли.
Ярость клокочет в нем, обжигает изнутри, причиняет боль, заставляя причинять боль другим. Сечас здесь лишь падре, а потому Джонатану остается лишь крепче вжимать его в стену. Он не собирается его убивать, но не может просто отпустить.
-И я донесу, - сообщает он - о всех ваших чудесах "во имя Господа". Не знаю, что там маги делают с себе подобными за такое, но очень надеюсь, что Вы будете страдать также сильно, как рассказываете о муках Ада маленьким детям и верящим вам идиотам.
По правде сказать, он еще ни разу ни на кого не доносил, даже если и правда находил нарушителя - он и сам вел далеко не святой образ жизни и не считал, что всем стоит сидеть по своим норам и скрываться как крысам, но то, что, по мнению Джонатана, вытворял Адам было слишком даже для такого привилегированного класса, как маги.
В руках магов было слишком власти - Джонатан знал то с тех пор, как был обращен. Он не был сильно стар по меркам вампиров, но истории о беспределе, устраиваемом магами просто потому что они возомнили себя лучше других, начали складываться еще до того, как произошло его человеческое рождение, не говоря уже о вампирском. Большую часть своей жизни он приучал себя к мысли, что так и должно быть, несмотря на все бунтарские мысли и настроения, которые ему пыталась внушить Лили. Сама она в далекой молодости уже за это поплатилась, а потому вряд ли бы стала высовываться, но делиться идеями с сыновьями ей это не мешало. А потом ее не стало и пламя революции в их семье погасло вместе с ней.
Но сейчас Джонатан чувствовал, что правда готов пойти на это - сдать мага чтобы посмотреть, как тот будет пытаться вывернуться из цепких лап своих е сородичей.
Он резко отпустил падре и одернул пиджак.
-Берегитесь, падре, - уже гораздо спокойнее произнес он - ваш бог вас наконец заметил, и он не рад тому, что вы тут устроили, - он крутанулся на пятках в сторону выхода. Находиться здесь не было уже ни желания, ни, тем более, сил. Он едва сдерживал дрожь в коленях - иначе как бы еще я здесь оказался, да?

+1

9

Положа руку на Библию Адам готов был поклясться, что не испытывает и капли ненависти к вампирам. Как, впрочем, и к остальным представителям иного, скрытого он глаз обычного человека мира. Священник был искренне уверен, что любая божья тварь заслуживает своё место под солнцем и не должна терпеть какие-либо притеснения. Не даром же они были созданы Богом, а значит несут в себе свой замысел, а значит они ничем не хуже кого-либо ещё. Однако всё это было прекрасно ровно до того момента, как священник оказался самым наглым обратом схвачен за шиворот и несколько приподнят над полом, вынужденный пытаться устоять на самых носочках вычищенных ботинок. О, в этот момент Морг искренне ненавидел эту вампирскую способность двигаться слишком быстро, а заодно и их нечеловеческую силу, вот так вот нечестно оказаться в столь неудобном положении. Однако этого избежать уже не удалось, а потом Адам и вовсе решает не выказывать сопротивления. Драться в стенах церкви – идея, прямо-таки сказать, не самая хорошая. Да и вряд ли священник был готов подобное допустить. Мало того, что схватка могла бы привести к масштабным разрушениям, так ещё бы и привлекла бы нежелательное внимание непросвещённых. Уж лучше смирить свою гордость и побыть недолго несчастной жертвой, нежели что-то подобное допустить. Да и к тому же, чем бы сопротивление ему бы сейчас могло помочь? Убийство в принципе никогда не являлось запасным планом для святого отца, а живой вампир так или иначе всё равно доберётся до ушей коллегии. Нет, так возникшую проблему решить совершенно невозможно.
Выслушивая этот, казалось бы, бесконечный поток обидных слов, Адам смотрит исключительно прямо в глаза журналисту. Правда смотреть ему приходится теперь сверху вниз, ибо иного предложить он, находясь в данном положении, Джонатану никак не мог. Слова вампира действительно ранят обидчивую душу священника, когда касаются его бесчисленной благочестивой братии. Ему не нравится, что вампир позволяет себе таким образом высказываться о церковнослужителях, однако помешать ему никак не может. Да и зачем? Подобный спор сейчас бы имел слишком мало смысла. Единственное, что ему сейчас остаётся, так сверлить взглядом обидчика и стискивать зубы.
Маг практически удивляется тому, что Джойя так быстро переводит тему и теперь уже обещает Адаму скорую кару. Однако в его словах священник наконец вылавливает спасательную соломинку, а его губы расплываются в ухмылке. Он думает, что он прав, что наконец выхватил то самое, что способно уберечь его гнев Арканума. Столько лет скрывая от властей свою деятельность, проведя столько лет в страхе быть раскрытым, он просто не может лишится всего достигнутого вот так случайно, в одночасье. Уж лучше попытаться и потерпеть поражение, чем не попробовать вовсе и оказаться в казематах, прикованным к стене руками и ногами, готовящимся быть заживо изжаренным самым жгучим огнём. Если честно, Адам даже не имел даже примерного представления о том, как карает провинившихся всесильная коллегия, однако их казни неминуемо ассоциировались у него с адскими пытками. И именно поэтому у него не было иного выхода, кроме как попробовать ухватиться за эту кажущуюся призрачной возможность.
Когда священник вновь оказывается крепко стоящем на полу, он делает несдержанный шаг назад, пусть даже толку от него в случае опасности не будет никакого. Затем он складывает за спиной в замок руки и склоняет голову набок, прежде чем обратиться к удаляющемуся вампиру:
- Я разочарован в тебе, Джонатан.
Слова его разносятся быстро разносятся по главному нефу, отскакивая от каменных стен. Нет способа проще воззвать к чужой душе, чем обратиться к этому кому-то по имени. А ещё лучше приправить своё обращение толикой магии, чтобы уж точно привлечь внимание к своим словам.
Гордо приподняв подбородок, Адам делает шаг в сторону вампира, а затем ещё шаг, и ещё.
- Ты так стремишься поскорее рассказать обо мне тем, кого сам же не особенно и жалуешь. Не могу даже поверить в то, что такой как ты может пытаться выслужиться перед теми, кто ни во что его не ставит. Ты же не любишь магов, верно? Неужто ты действительно думаешь, что, избавившись от одного из них, ты сможешь что-нибудь изменить?
Он останавливается лишь тогда, когда до Джонатана остаётся лишь пара метров.
- Тебе не кажется, что, играя роль услужливого пса, ты лишь ещё раз подтвердишь своё место в столь несправедливо выстроенной иерархической цепочке?
Всем довольные люди не говорят в адрес начальства «себе подобные». А как вещает история, довольных своих положением вампиров в принципе не существует.

+1

10

-Я разочарован в тебе, Джонатан, - прилетает в спину словно копье. Ну то чтобы копье когда-то прилетело Джонатану в спину, но, Как ему кажется, ощущения очень похожие.
Адам - не первый священник, от которого он это слышит, и от этого даже хуже, чем если бы Адам просто задел его эго.
Вся эта встреча была ошибкой- это было понятно с самого начала, но только сейчас, по трясущимся от гнева коленям, Джонатан понимает, насколько ошибся.
Он позволил себя заинтересовать. Всего одна фраза, и вот он уже не идет на выход, а резко разворачивается Адаму навстречу, чуть с удивлением склонив голову набок.
И чего же он ждал от него? Быстрой расправы? Нет, Это просто замануха, Он просто тормозит его.
Все священники- манипуляторы от бога, а слова Джойи дали ему какую-то подсказку. Джонатан зол, но он не идиот.
Ну, может самую малость, раз все еще не ушел.
Он слушает внимательно. Каждое слово как пощечина, и он, не особо задумываясь, подставляет щеку под удар. Одну и вторую. Снова и снова.
Адам нашел то, что Джонатан предпочитал скрывать ото всех. Адам добрался до темных закоулков его души и готовится накинуть собственную цепь на его сторожевого пса. Мерзкое ощущение, но сопротивляться уже поздно.
И что же остается?..
-И что же Вы предлагаете, Святой Отец? А? - они стоят очень близко друг к другу, но драться Джонатана уже не тянет - позволить этой статье выйти, чтобы вы и дальше творили свой беспредел, еще и эго потешили за мой счет? - он усмехается - или вы мните себя ярвм борцом с системой? Что вообще вы знаете кроме своих крестов да мощей?
Джонатан недоволен системой. Недоволен с тех пор, Как она оставила огромную дыру там, где раньше было сердце. Он любил ту, которая не любила систем, и, хоть и была наказана по закону, Джойе это было не так уж и важно. Ее не стало из-за них.
Но из-за них может не стать и его, и страх, именно страх, хоть он себе в этом и не признается, не дает ему двигаться дальше, не даст бороться. Заставляет служить тем, кого ненавидит остатками темной души.
Адам первый, кто сказал ему, что можно не следовать правилам. Может, все другие живут в том же страхе, что и Джонатан, а может просто сам вампир плохо смотрел по сторонам. Он давно уже в анабиозе, давно ничем не интересуется, давно перестал бороться со скукой.
То, что он сюда приехал- первое ща очень долгое время событие, заставившее его хоть ненадолго очнуться.
И за это ему стоит быть благодарным, но пока еще слишком рано, чтобы он это осознал.
-Как бы Вы поступили на моем месте, падре?- он спрашивает с насмешкой, заранее предполагая, какой ответ услышит.
Простить Адаму, простить хоть одному священнослужитнлю его грехи, Он не сможет никогда. Пускай на руках давно нет синяков, пускай колени уже никогда не заболят, и мать не посмотрит с бессильной злостью, его раны, оставленные такими, Как Адам, не заживут никогда.
Но послушать всегда можно, они более что оратор из Адама явно неплохой. Может, даже лучший из всех, кого Джонатану приходилось слушать.

0


Вы здесь » Arcānum » Прошлое » Pray for the wicked [5.03.17]