РОЛЕВАЯ ИГРА ЗАКРЫТА
нужные персонажи
эпизод недели
активисты
— Простите... — за пропущенные проповеди, за пренебрежение к звёздам, за собственный заплаканный вид и за то что придаётся унынию в ночи вместо лицезрения десятого сна. За всё. Рори говорит со священником, но обращается, почему-то, к своим коленям. Запоздалый стыд за короткие пижамные шорты и майку красит щёки в зарево.
Ей кажется, что она недостойна дышать с ним одним воздухом. Отец Адам наверняка перед Богом уж точно чище, чем она и оттого в его глазах нет и тени сумбура сомнений. Должно быть подумал, что ей необходима компания и успокоение, ибо негоже рыдать в храме господнем как на похоронах, но Рори совершенно отчётливо осознаёт, что ей нужно совсем не это.

Arcānum

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Arcānum » Игровой архив » back down south [11 июня 2017]


back down south [11 июня 2017]

Сообщений 1 страница 18 из 18

1

https://i.imgur.com/wp0wGuf.gif https://i.imgur.com/wrilItX.gif

Дата и время: 11 июня, после полудня.
Место: коллегия Сан-Франциско.
Участники: Эдгар & Иэн & Эрин.
Краткое описание:
edgar, [16.07.18 00:24]
— милый, вот наши трупы, а еще помнишь одну девочку?..
и иэн проламывает лицом стол.

ian, [16.07.18 00:26]
*лицом эдгара. потому что ну что за хуйня

Отредактировано Edgar Dryden (2018-07-25 02:14:43)

+3

2

  Из Лос-Анджелеса Иэн отбывает с предельно кратким заданием: навести порядок, раз уж эти инвалиды не справляются. Появиться гаденькой ухмылочке на постной до того момента морде он позволяет несколькими минутами позже, выходя в коридор – взглянул бы на лица коллег из соседнего города, услышь они такую характеристику о себе. Вернее, на лицо вполне одного конкретного инкуба, как раз в отношении которого это было бы в высшей степени несправедливо.
  Тем более что все понимают – убийство двух иных третьего и четвертого уровня – дело в высшей степени экстраординарное, так что язвят скорее для бравады. Иначе становится совсем неприятно, если начать думать, кто смог решиться, а главное – выполнить задуманное.
  Сан-Франциско встречает его прохладой по сравнению с лос-анджелесской печкой: проезжая по мосту, Брекенридж борется с желанием высунуться в окно, словно взятый в отпуск домашний лабрадор. Если бы в отпуск, конечно. Собственно, произошедшие события и подталкивают его к тому, чтобы добираться до Сан-Франциско человеческим транспортом: если в городе завелась столь же наглая, сколь сильная тварь, то собственную энергию логичнее поберечь, нежели растрачивать её на короткое и эффектное путешествие.

  Он подбадривает прибывших коллег риторикой в духе «Сейчас научим провинциалок работать» и тратит оставшиеся до встречи в местном представительстве полчаса на то, чтобы тщательно выверить баланс между официальностью и небрежностью в собственном внешнем виде. Последнюю пару минут вдумчиво изучает собственное слащавое отражение (щетина худо-бедно спасает от переизбытка сахара в морде, но не слишком) и все-таки стаскивает галстук – чай, не к начальству на ковёр вызывают.
  На входе его даже не окликают – чует, что прощупывают на расстоянии, как и то, что с лёгким стеснением отзывают сканирующие заклинания – мелочь, а приятно. Проходит отдел регистрации, не заглянув (неужто придут потом штрафовать и под стражу брать?), и поднимается на четвёртый этаж, не зная, где расположен кабинет Драйдена, но топая словно по включившемуся в голове навигатору – слишком долго работали вместе и слишком он сейчас накачан магией, чтобы не чуять мощного инкуба на расстоянии.

  В дверь не стучит, преодолевая порог через Изнанку – мелкое, очень мелкое позёрство, которое надлежало бы оставить веке эдак в девятнадцатом, но удержаться Иэн всё равно не может.

  – Тук-тук, – проявляется в человеческом мире и со вкусом, не пожимая по давно устоявшейся традиции руки – слишком своеобразные ощущения от прикосновения к инкубу, если не прикрываться – плюхается в кресло перед его столом. Несколько секунд задумчиво рассматривает Эдгара, по-птичьи склонив голову набок. Не удивительно, что противники, не особо хорошо умеющие думать, всегда считали, что основная опасность исходит от почти в два раза более крупного в плечах Эдгара, нежели от его тонкокостного и слишком холёно выглядящего напарника.

(и критически ошибались)
  По крайней мере, годы и годы назад. Сейчас Иэн не хотел бы оказаться по другую сторону, потому что не смог бы с полной уверенностью поставить на себя самого.
(разумеется, никогда об этом не скажет)

  – Рад видеть, – рад видеть в числе живых – имеет в виду на самом деле. – Только обстоятельства паршивые. Рапорт и рассылку я читал, но… – несколько страниц, из которых полезной можно назвать первую – с именами убитых и подробностями стычки арбитров с чьим-то тёмным подарочком. Выкладки аналитиков Иэн так и вовсе проглядел по диагонали – слишком много воды, слишком мало того, за что реально можно зацепиться.
  – Плохо, Эдгар, очень плохо, – скорее, характеристика самой ситуации, нежели работы местных, но вслух этого он специально не уточняет. Хотя, по правде сказать, и эти хороши – прохлопали, пропустили явно не сбрендившего свежеобращённого вампира, а чуть более серьёзную рыбу. Самую малость. – Я надеюсь, есть хоть что-то, что не отразили в рапорте? С чем работать-то?

  Не патрулировать же, ей богу, улицы, ожидая, что этот камикадзе снова решит высунуть нос. Наверняка не решит – не когда все местные и не только арбитры (мысленно Иэн приплюсовывает столичную комиссию, в составе которой тоже прибыли далеко не новички) стоят на ушах, не когда каждый готов дать отпор и ожидает повторения. Его не последует, если нападавший не идиот. А если он идиот, но очень сильный?
  – Кстати, я у твоих ещё не регистрировался. Ругать будешь?

Отредактировано Ian Breckenridge (2018-07-16 19:58:04)

+5

3

Несмотря на повышенную любовь к вещам, которые не надо гладить или аккуратно складывать — джинсам и футболкам, которые Эдгар предпочитает носить в рабочее время, подобные условности не требуются, — он все-таки умеет выглядеть хорошо. При желании и наличии повода даже очень хорошо, но до лощеной морды Брекенриджа, который абсолютно всегда похож на любимую модель calvin klein, ему, как ни крути, далековато. И теперь, разглядывая возникшего на пороге Иэна, Эдгар лениво задумывается о том, что с расами матушка-природа все-таки попутала.
Ну или у кого-то просто слишком дохрена свободного времени.

Долго размышлять о том, что Иэн похож на конфету — на хладнокровную конфету-убийцу, если бы кого-то интересовало мнение Эдгара, — не приходится. Сам факт того, что он с порога переходит к делу, пропустив этап приветствия, неплохо свидетельствует об их хреновом положении. Если даже у Иэна не находится пары-тройки ядовитых колкостей, тем более после продолжительной разлуки, то дело швах.
(эдгар помнит, как он ехидничал с дырой в грудине размером с мяч для пинг-понга, и нынешняя сдержанность единственного друга ему совершенно не по вкусу)

— Сегодня же уволю секретаршу, — беззлобно фыркает Эдгар, подумывая, что кабинет пора огородить еще и с изнанки. В том, что Соль никак не могла преградить Иэну путь, он ни капли не сомневается, но все-таки позволяет себе немного поворчать. Потом в его лице что-то меняется: непринужденная оболочка слетает, открывая усталость на грани с отчаянием — и возвращается на место пару мгновений спустя. Эдгар не видит смысла ни обманывать бывшего напарника напускным энтузиазмом, ни увлекаться демонстрацией слабости.

Поднявшись, он достает из мини-бара две бутылки пива — самого обычного, хотя и сравнительно неплохого, — и подталкивает одну ближе к Иэну. Сам садится на край стола, привычно игнорируя свое кресло.
— Выебу, — меланхолично обещает Эдгар и вразрез с обещанием пожимает плечами: ну не зарегистрировался и не зарегистрировался, велика проблема. Как будто кто-то из местных еще не слышал о прибытии лос-анджелесской шестерки; наверняка уже и по именам, и в лицо выучили каждого новенького в отделе.
Он на секунду прикрывает глаза, прикидывая, с чего начать. Наконец, шумно выдыхает.

— За пару минут до вызова кто-то видел в парке ведьму. Образ сейчас вытаскивают, но... если все подтвердится, получится, что она была там одна. Загасила двоих, как будто за хлебом сгоняла. И знаешь, что паршиво? В Сан-Франциско сейчас только двое иных такого уровня: Атлас... — Эдгар неприятно ухмыляется, склонив голову: едва ли Иэн позабыл любимое начальство. — и я.

Договаривать нет особого смысла: и без того понятно, что у Габриэля на любой момент времени найдется алиби в лице пары-тройки помощников и телохранителей, а подозревать главу арканума, да еще инкуба — напрасная трата времени; где он и где высшая магия.
Итого — по городу ходит незарегистрированная иная дай бог второго уровня. Этот день просто не мог стать еще лучше.

— Мои придурки, к тому же, превратили тела в натуральный фарш. Хоть бери да котлеты лепи. Хочешь полюбоваться? — ожидая ответ, он почти ополовинивает бутылку в несколько глотков.

+5

4

  Завидовать местному аркануму равно как и его главе не приходится. Иэн сомневается, что Эдгару удалось хоть раз выспаться за последние несколько суток – если допустить, разумеется, что возможность добраться до постели вообще была. Иэн не уверен, что на его памяти были сопоставимые по масштабам передряги. Одно дело – выложиться в ноль на задании и вернуться домой приходить в себя, другое – допустить подобное на подконтрольной территории. С силой все в порядке – да только нет головы, на которую ее стоит обрушить. Уже почти трое суток как нет. Им бы утопить город и всех виновных в собственной крови, но… Пока только что только самим впору топиться, субстанция – опциональна.
  Самое паскудное, что реакция арбитров на преступления почти никогда не заставляла себя ждать. Затянуть с таким делом – все равно, что спустить на тормозах. Твари обнаглеют вконец (хотя, казалось бы, куда еще?), а страшная Коллегия в их сознании превратится в беззубую перечницу, сказкой о которой можно разве что юных оборотней пугать. Так что Иэн вполне понимающе ловит выражение заёбанности на лице Эдгара – и пытается припомнить, видел ли его когда-нибудь в таком состоянии, полным сил, но при этом уставшим вусмерть?

  – Пока что не я тут первый кандидат на еблю, – сахарная улыбка как по заказу сменяет сочувственную. – Неужели тебе – и не нравится? – принимает пиво, мельком оценивая этикетку – что-то местного розлива. На вкус оказывается вполне терпимо, хотя на локальный конец света можно было приберечь и что-нибудь получше. Впрочем, если не вспоминать про повод к встрече, можно даже представить, что у них тут вполне дружеские посиделки.
  Заинтересованно глядит на Эдгара, облизывая верхнюю губу – непонятно, что горчит больше, новости или пиво. Вольготно устраивает бутылку на коленке – чем экстремальнее ситуация, тем больше его подсознательно тянет к рисовке, пока на нее остаются силы и время.
  Одна ведьма – это действительно паршиво. Это настолько паршиво, что он бы предпочел в одиночку отправиться вырезать клан оборотней.

  – А ты уверен, что не притворялся ведьмой все эти годы? – про Атласа даже не комментирует. У того хватает недостатков, но тяга к убийству соратников при помощи особо извращённых методов среди них вроде не числилась. Значит, противопоставить ведьме они могут только пару равных ей иных и двенадцать – слабее на уровень и больше, часть из которых в открытой схватке бесполезна – просил же отрядить с собой только магов. Нет, хвалёная американская толерантность даже в сверхъестественном сообществе, мать их растак…
  – Нет, не хочу, – делает два хороших таких глотка, осушая бутылку больше чем на половину и поднимается, автоматическим движением оправляя брюки на коленках. – Но ведь придётся? 
  В приёмной с интересом рассматривает большеглазое создание и немного кривится, косясь на Эдгара – протекционизмом, мол, занимаешься? Хотя, вероятно, суккуб на входе – не такая уж бестолковая идея, нервных посетителей должно быть в разы меньше.
  Большинство сотрудников сидит по кабинетам, но некоторые все равно пялятся – молча, конечно, но явно не рассчитывая, что прибывший на подмогу бывший напарник шефа будет с утра пораньше хлестать пиво у него в кабинете. Не испытывая по этому поводу никаких угрызений совести, Брекенридж по пути до морга приканчивает бутылку и отправляет её в первую попавшуюся урну.

  В моргах всегда прохладно, к этому Иэн привык – работа такая. Но сейчас зябко поводит плечами, сдерживает тяжёлый вдох и желание прикрыться щитом, ловит взгляд Драйдена – чуешь? Мертвечиной не пахнет, местные маги позаботились. Зато почти физически смердит тёмной магией, несмотря на то, что все заклинания отработали почти три дня назад – такая дрянь оставляет чёткий и долгий след. Кивает Эдгару на металлические ящики. Сам воздерживается. Без настоящей на то необходимости физически прикасаться (а в идеале бы – и приближаться) к тому, что там внутри, он не намерен.

+4

5

— Все в порядке, — успокаивающе улыбается Эдгар, когда растерянная секретарша привстает со своего места: увидеть посетителя, явившегося напрямик через изнанку, у нее возможности не было, но задавать вопросы теперь Соль не решается. Да и вряд ли есть смысл что-то спрашивать у удаляющихся спин; задерживаться, чтобы представить Иэна помощнице, он не хочет. Может быть, потом.

— Есть еще кое-что, — когда они спускаются по лестнице, негромко говорит он. Эдгар все еще не уверен до конца, стоит ли придавать значение признаниям Эрин, но кое-что другое знает точно: за вычетом ее слов о наставнике, зацепок у них практически нет. О таинственной ведьме второго уровня коллегии известно ровным счетом нихера, даже несмотря на то, что он успевает затребовать досье на всех зарегистрированных в штатах иных, хотя бы примерно соответствующих по описанию и силе. Сразу же отсеивает семерых из одиннадцати — вампиров, оборотней, суккубов, — и без особой надежды на успех передает в аналитический отдел четыре личных дела.
Эдгара слегка утешает лишь то, что у них в принципе есть свидетель. Кто знает, может быть, один из четверых окажется достаточно туп, чтобы попасться на глаза еще раз. Скорее всего, впрочем, поиски придется расширять до масштабов всего земного шара. И даже тогда — не факт, что на этом все кончится.

— Возможно... возможно, мы знаем, кто сделал маски, — осторожно признается он, без всякого пиетета выдвигая железный ящик, к которому Иэн побрезговал прикоснуться. Не обладая той же чувствительностью, Эдгар, тем не менее, улавливает отголоски древней магии, что само по себе нервирует и настораживает.
— И если все так, то у нашей ведьмы был помощник. Мастер артефактов, который запечатал бетайласов в трупах. Проблема... — он видит лицо напарника и усмехается. О да, проблема есть всегда. Просто и с песней получать свое можно только в сказках и компьютерных играх, где награду выдают сразу после прохождения квеста.
(можно ли считать их повышение заслуженной наградой за убийство трефдрафов? он почему-то сомневается)

— Проблема заключается в том, что у нас есть только слово его ученицы. И никаких доказательств. Поэтому я хочу, чтобы ты с ней пообщался, — как ни в чем не бывало заканчивает Эдгар, заодно демонстрируя Иэну то, что еще недавно было телом арбитра третьего уровня.

Отредактировано Edgar Dryden (2018-07-22 03:40:13)

+4

6

  Отчасти хорошо, что Эдгар немногословен в описаниях происходящего – короткие и по делу реплики Иэн регистрирует как-то автоматически, не успевая толком обдумать. Внимание его всецело занято трупами, на лице – смесь удивления и чего-то, отдаленно похожего на жалость. Иэн угрюмо думает, что и сам равен по силе погибшему коллеге – и от мысли, что кто-то способен вот так спокойно убить мага третьего уровня и свалить в закат, не наследив, делается откровенно нехорошо.

  Глубоко сканировать нет нужды – наверняка с телами арбитров поработали гораздо более сведущие в темной магии и подобных ритуалах сотрудники. Тем не менее, Иэн ведет ладонью над останками мага – по ним, пробегают синеватые, как от статического электричества, искры. Беталайсы. И впрямь. Как клёво. Хмурится и как-то механически переводит взгляд на искромсанное тело вампира – оставшиеся в живых арбитры не поскупились на атакующие заклинания.
  Но важно не это. Хоронить прилично выглядящие тела коллег и так доводится нечасто – не привыкать. Куда больше вопросов у Иэна вызывают ещё прижизненные раны. Ровнёхонько перерезанные глотки, будто арбитры не оказали никакого сопротивления.

Какие ещё могут быть проблемы, Эдгар?

   – Я бы даже близко так не смог, – зачем-то бормочет себе под нос, что трижды подумал бы, прежде чем рискнул ввязываться в бой с двумя арбитрами. Даже при всём отношении к вампирам. Четвёртый уровень – это немало, особенно если он подкреплён боевым опытом. А он был подкреплён. И вместе с тем – удивительно чисто сработанное убийство, если отвлечься от следов, оставленных уже после смерти.

  Иэн останавливается между двумя выдвинутыми ящиками, ожесточённо трёт переносицу, пытаясь перестать думать о том, чтобы при помощи человеческих спецслужб сбросить на город ядерную боеголовку. Чтобы наверняка. С гарантией.

  – Я не понимаю. Они не заметили эту…ведьму? Или она оглушила... Это даже не второй уровень ведь… А помощник тогда какого? И маски эти ещё... – глаз не открывает и даже сам не до конца понимает, кому предназначаются негромко и быстро задаваемые вопросы – самому себе или Эдгару. Растерян и сбит с толку не убийством как таковым, а именно таким его исполнением. И навязчивыми мыслями о том, что и сам находится на третьем уровне.
  – Так, стоп. Подожди, – вынуждает себя вернуться на рабочий лад и поднимает тяжёлый тёмный взгляд, не отрывая пальцев от переносицы. – Почему я? – конечно, в своё время он и допрос вести учился у прежнего начальства. Оказалось, что техника Атласа не сводится к тому, чтобы сидеть и пялиться на подозреваемого, пока тот не начнёт голосить и просить убрать Габриэля в обмен на чистосердечное. Тем не менее, особых высот в искусстве дознания он, по собственному мнению, не достиг.
  – Взять спеца по ментальной магии и выпотрошить ей память. Я могу, конечно, но она может после этого…– Иэн неопределённо ведёт рукой в воздухе и немного кривится, вспоминая свою попытку поглубже влезть человеку в голову – и то, что у человека потом с этой самой головой были серьёзные такие проблемы. – Сам знаешь, в общем.

  Задвигает ящики обратно и стряхивает неприятные ощущения с кистей рук, давя желание сходить и как следует вымыть их с мылом.
  – А откуда вы её достали? И где она сейчас, у Ведо его ребят?

+4

7

Иэн, как обычно, схватывает на лету; задается вопросами, на которые Эдгару совсем не хочется отвечать — по крайней мере, не сразу и не в стенах коллегии. В идеале, вообще никогда, но на это рассчитывать не приходится: рано или поздно об Эрин придется рассказать, и уж лучше он сделает это сам, постаравшись по максимуму избежать последствий.
К тому же, в прошлый раз все прошло неплохо. Неплохо с легким оттенком «давай отыщем ее, пока этого не сделал кто-то другой, и свернем шею», но на такие мелочи он научился закрывать глаза еще лет сорок назад. Как ни крути, никто не идеален.

— Давай не здесь, окей? Хватит с нас одной утечки, не хочу, чтобы еще и это оказалось на главной странице, — уклончиво отвечает Эдгар и вытаскивает из кармана ключи с брелоком сигнализации. Иэн выглядит недовольным, но до поры до времени сдерживает свое любопытство: напоминать ему о том, что в аркануме орудует крот, нет необходимости. Достаточно знать, как все обернулось с филактериями.

В воскресный день парковка практически пуста. Эдгар пожимает плечами, перехватив взгляд, направленный на его ауди — не сказать что великая роскошь по меркам бывшего арбитра, еще в столице получавшего порядка миллиона в год, но неприметной ее назвать не получается тоже.
— Разбил свою старушку пару дней назад. Теперь понтуюсь в лучших традициях, — он скалится, вполне явно намекая на любовь Иэна к статусным побрякушкам, дорогим костюмам и красивым женщинам.
Особенно женщинам (одно лишь воспоминание заставляет весело фыркнуть). Интересно, нравятся ли ему до сих пор стройные блондинки в черных платьях или при одном только виде начинает подташнивать? Эдгар бы спросил, но не хочет злить напарника раньше времени. Успеется.

— Она сейчас у меня. И ты должен кое-что мне пообещать, прежде чем я все объясню, окей? — говорит он, как только здание коллегии скрывается за поворотом. Иэн непонимающе хмурится (видит бог, не впервые).
— Пообещай, что не будешь пытаться никого убить. Эй, я серьезно. Никаких убийств в моем доме. И вообще никакой магии, договорились? Скажи, что мы договорились, — настаивает Эдгар, не обращая внимания на ворчание в духе «какого хрена» и «что за игры в Джеймса Бонда».

— А заодно никаких угроз, криков, воплей, трехэтажного мата и рукоприкладства, — резюмирует он и ждет, когда Иэн кивнет. Сюрпризы ему явно не нравятся. Сюрпризы в исполнении Эдгара, по опыту, не нравятся вдвойне.
Что поделать.

Церемониальное приветствие с чарами, наложенными на дом, он пропускает: за прошедшие десять лет Иэну несколько раз доводилось бывать в Сан-Франциско, а магия крови не имеет срока годности. Загнав машину в гараж, Эдгар надеется лишь на то, что Эрин не высматривала их из окон и не свалила куда-нибудь к мексиканской границе, разглядев в пассажирском кресле Брекенриджа.
Кованные металлические двери распахиваются, стоит толкнуть ладонью. Он слышит легкие шаги в отдалении — скорее дань параноидальному желанию удостовериться, что в дом вошел не чужак, нежели что-либо еще, — направляется навстречу и за пару мгновений до того, как Эрин показывается в просторном холле, говорит:
— У нас гости.

Она застывает, едва сделав шаг из-за поворота; чуть не врезается ему в грудь, но вряд ли это замечает — взгляд Эрин направлен поверх его плеча, на стоящего у порога Иэна, и радости в этом взгляде предсказуемо не ощущается. Эдгар реагирует прежде, чем ведьма успевает вскинуть руки и натворить что-нибудь совершенно ненужное (беспокоится он при этом скорее за нее саму — глупо полагать, что Иэн будет стоять и смотреть, как малолетняя недоучка пытается превратить его в фарш).
— Никакой. Магии. Вы оба, — убедившись, что Эрин услышала, он неторопливо отпускает ее запястья и оборачивается.

— Гвендолин — это Иэн Брекенридж. Мой бывший напарник и заместитель главы Надзора в Лос-Анджелесе. Иэн — это Гвендолин Трефдраф, и, надеюсь, ты еще помнишь, что обещал никого не убивать в этом доме, — жизнерадостная уверенность в голосе совсем не мешает Эдгару загораживать девчонку спиной.
Чисто на всякий случай.

+4

8

  По пути к парковке он безрезультатно насилует своё воображение, пытаясь представить, что узнает в ближайшее время. Либо что-нибудь не особо важное – преувеличить значимость в стрессовой ситуации несложно. Либо что-нибудь из ряда вон вроде того, что Эдгар и есть ученик чародея.
  Отвлекается от мыслей только при виде внезапно роскошной машины. За несколько десятилетий он научился отличать марки по значку на радиаторной решётке, но, по сути, все существующие в мире авто делил на машины и Машины. Эдгар обычно ездил на первых. Иэн предпочитал вторые в комплекте с тем, кто способен вести их дальше ближайшего дерева.
  – Смотри, а то втянешься ещё, – улыбается уголком губ, с явным одобрением рассматривая салон. – Но она тебе идёт, – как пошли бы по фигуре пошитые брюки и без всяких ужасно остроумных надписей классическая рубашка, по разумению Иэна. Но поскольку умения нормально носить подобные вещи Иэн за напарником не замечал, то и нудеть по этому поводу перестал ещё в конце прошлого века. В конце концов, та же футболка ничуть не хуже безбожно измятой рубашки штучного пошива, так что от Эдгара пришлось отвязаться.

  Слушает, сперва ловит взгляд Эдгара в зеркале заднего вида, потом непонимающе смотрит на оригинал. Конечно, дом у него понадёжнее некоторых изоляторов будет, но как-то это… Неправильно. Иэн нехотя, хотя не понимает смысла таких предостережений, соглашается – как будто его хлебом не корми, а дай кому-нибудь голову открутить, ей-богу – и уже думает спросить, чего ему ещё не делать, как получает ответ на незаданный вопрос. Превесело.
  – Дышать-то при ней хоть можно? – шутить он умеет лучше, так что вопрос Эдгар игнорирует вполне справедливо.

  Удивительно. В привычно пустом обиталище Эдгара в кои-то веки завелась женщина, да не простая, а ученица некоего мастера убийственных тёмных артефактов. Шутить про то, что проще было бы вызвать проститутку, Иэну даже не хочется.
  Краешком сознания он фиксирует это странное «у нас». Прикрывает створку двери и поворачивается на звук шагов.

– У тебя папины глаза, – мог бы сказать он светлоокой барышне.
– И мамины артефакты, – могла бы ответить она, метнув в него какую-нибудь смертоносную дрянь.

  Вскидывает руку и подбородок, готовый, в случае чего, отражать магические потуги девочки, но, очевидно, совершенно зря. Вместо этого переводит на Эдгара взгляд, в который, очевидно, и ушёл так и не сорвавшийся с кончиков пальцев огонь. В несколько шагов покрывает расстояние до парочки и, одарив Драйдена ещё одним красноречивым взглядом, наставляет указательный палец на ведьмочку.
  – Я бы на твоём месте  долго и обстоятельно благодарил бы этого сраного интеллигента за его сраную рефлексию и комплексы. Очень долго, Гвендолин, – личной неприязни к уцелевшей Трефдраф он не испытывает, равно как и смерти ей не желает. Тем не менее, безопаснее и разумнее всего было бы вывернуть ей память и после этого сжечь от греха подальше.
  – Эдгар… – он припоминает всё, чего обещал не делать, – выполнять обещания всегда труднее, нежели их давать, – прижимает палец к переносице и собирает в кулак собственный запас вежливости. – Ты рехнулся? Или память отшибло? Это и есть та ученица, а ты её тут с комфортом селишь? Может, ещё чай по утрам носишь в постель? Везёт тебе, милая, – последнюю фразу адресует Гвендолин, не поленившись щедро влить в неё ядовитого мёда.

  Для себя Иэн исключает хватание за руки из категории рукоприкладства и обходит Эдгара (не играть же им в салки, в конце концов?). Жёстко цепляет тонкое девичье запястье, и, не замечая её попыток вырвать руку, бесцеремонно увлекает девушку за собой вглубь дома. В прихожей такие разговоры разговаривать не годится.
  Подталкивает к Гвендолин высокий кухонный стул, указывает на него взглядом. Не хватает только яркой лампы в лицо.

  – Итак, – старается говорить максимально спокойно, хотя голос то и дело норовит уехать на пару десятков децибел вверх. – Поправь меня, родной, если я ошибаюсь. Где-то бегает мастер артефактов, всецело причастный к убийству ребят. Её учитель по совместительству. А мы ждём, что она расскажет, кто, что и где он. Абсолютно готовая сотрудничать и не врать. От неизбывной к нам с тобой любви. Я ничего не упустил в твоей дивной логике?

Отредактировано Ian Breckenridge (2018-07-25 18:34:59)

+5

9

Эрин порой кажется, что весь треклятый мир состоит в одном большом тайном заговоре (и она — единственная непосвященная), но если бы ей все же удалось в него проникнуть, узнать некую непреложную истину, которая давно известна всем остальным, то она, наверное, научилась бы видеть смысл в том, что выглядит как полная бессмыслица. Зачем Эдгару предавать ее сейчас, когда он, черт побери, почти добился ее доверия? Неужели он планировал это с самого начала и все его поступки, эти абсурдные спасения и педантично спланированные, как теперь ясно, примирительные жесты, были не более чем приманкой, чтобы жертва поглубже заглотила наживку и точно не сорвалась с крючка? А она? Клюнула! Просто так приняла на веру его обещание, как будто никогда не нарушала свои.
Эрин резко мотает головой, словно надеясь прогнать привидевшийся кошмар. Она не может избавиться от чувства неправдоподобности происходящего. «Так не должно быть. Все не может быть так. Все не может кончится так». Но, похоже, это действительно конец. Словам Эдгара Эрин значения не придает — лживой подлюге веры больше нет; хватку на руках даже не замечает — она с ног до головы онемела; но его взгляд, убийственно серьезный, слегка ее отрезвляет.
«Мог бы не представлять, — очень, очень, очень, очень зло думает Эрин, когда к ней возвращается способность вообще что-то думать. Слышит лихорадочное биение собственного сердца, пытается дышать размеренно — от неровного поверхностного дыхания уже начинает кружиться голова — и уговаривает себя не поддаваться панике. Она почти видит, как в разуме Иэна приходит в движение жуткий механизм, как вертятся в его мозге холодные шестерни, пока он решает: так уж ли ему помешает и помешает ли выступивший перед ним Драйден — и вздрагивает, когда он срывается с места. К ней.
Резкие шаги мага гулким эхом отдаются в сердце, которое бьется уже где-то у самого горла.
Эрин не может выдавить ни слова в ответ на его ядовитую реплику — все силы ее разума направлены на то, чтобы удержать формулу страшного смертельного проклятия, которое она готова спустить с поводка в любой момент. (Если они планируют публичную показательную казнь, то пусть обломятся. С пятым уровнем ей с ними не тягаться, но подарить им долгие и мучительные часы в компании хваленых целителей Коллегии она сможет.) Но когда беспощадные пальцы Брекенриджа больно сжимаются на запястье, Эрин просто не может не сопротивляться, даже сознавая, насколько смехотворны ее попытки — безотчетная реакция ребенка, охваченного смертельным страхом и безутешной обидой; ребенка, у которого эта паскуда уже отняла нечто важное.
Она возвращает арбитру откровенно враждебный взгляд, игнорируя его вроде как указание, снова и снова повторяя про себя слова заклинания, сложенного на чуждой неудобной ей латыни, потому что иначе сорвется и кинется убивать подонка голыми руками. Будет грязно, и Эдгар потом еще заставит ее мыть его гребаную кухню, которая и не кухня вовсе, а фальшивка — в ней даже плиты нет — такая же, как он сам и его якобы существующие принципы.
Эрин аж трясет от злости и стыда на собственную наивность. Она вслушивается в их диалог все с теми же чувствами, с которыми пыталась вырвать руку из тисков Иэна — с детским тревожным любопытством и томительным страхом, — и ошалело понимает, что речь идет вовсе не о ее казни.
— Ничего, что я здесь стою? — спрашивает Эрин, сердито глядя на двух профессиональных убийц. На смену страху неожиданно приходит воинственная смелость. — Может выслушаете, перед тем как выносить приговор? — задает она еще один вопрос и с непримиримой враждой смотрит на темноволосого мага. Драйден пока прощен.

+4

10

Эдгару кажется, будто он лежит на берегу во время штормового предупреждения: можно только надеяться, что нахлынувшая волна протащит спиной по гальке и не унесет в открытый океан. Переждав первую — секунды тянутся болезненно-долго, но Иэн все-таки опускает руки, не испепелив ведьму на месте, — он чувствует себя слегка оглушенным; смотрит на Брекенриджа с благодарностью и слегка выдыхает.

Облегчение уступает место острому беспокойству, когда Иэн уверенно идет вперед и хватает Эрин за руку. Эдгар дергается было предупредить его движение, но останавливается в последний момент: не хочет стать той искрой, которая мелькнет в наэлектризованном поле, прежде чем вокруг ебнет взрыв. Только в сказках домики спокойно улетают в Канзас вместе с маленькими девочками и песиками. В реальности и тех, и других раскатывает по паркету, как только начинает пахнуть жареным.

Бледная и сосредоточенная Эрин мажет по нему пустым, обращенным в себя взглядом, и этот взгляд Эдгару совершенно не нравится. Он заставляет себя спокойно идти следом и не усложнять ситуацию, хотя больше всего ему хочется признать, что идея со встречей была провальной, и запереть Эрин в спальне до того, как она размажется об Иэна, как игрушечный грузовик о кирпичную стену. Потом Эдгар вспоминает, что в его доме нет ни одной блядской двери, которую можно было бы закрыть на замок. Эта мысль его почти веселит.

— Знаешь, пока ты не заговорил, это звучало не так плохо, — фыркнув, говорит он. Выдержка не подводит: голос звучит ровно, словно они не отношения выясняют, а собрались на заднем дворе с набором для фондю. Милая вечеринка — двое уродов, давно разменявших второе столетие, и девица, которую они же оставили без родителей. Эдгар не уверен, что видел фильм, который начинался бы точно так же, но догадывается, что где-то похожее культурное произведение, определенно, существует.

— Выслушай ее. Пожалуйста, — он сжимает его плечо и, когда Иэн неохотно поворачивает голову, заглядывает в глаза. Просьба Эдгара не имеет ничего общего с культурой ведения диалога; ему совершенно по барабану, будет Брекенридж молча ждать, пока Эрин договорит, или прервет ее после первого предложения.
Его «пожалуйста» означает совсем другое: не убивай эту дуру, если она вздумает что-нибудь выкинуть. Ведьма пятого уровня едва ли способна причинить осязаемый вред Иэну, который почувствует неладное еще до того, как она успеет сфокусировать энергию для достаточно мощного заклинания. Эдгар прикидывает худшие варианты — что будет, например, если Эрин ударит чистой магией, — но все они заканчиваются одинаково. Сотня лет полевой работы на коллегию подводит под выкладками жирный итог: он не просто предполагает, что дурная девка превратится в пепел до того, как шевельнет конечностями, — нечто подобное Эдгар уже видел. И не единожды.

Только теперь он понимает, что у него дрожат пальцы, и поспешно засовывает кулаки в карманы джинсов. Интуиция, все это время вопившая благим матом, постепенно утихает — лицо Эрин приобретает осмысленное выражение; написанная на нем крайняя степень неприязни устраивает Эдгара больше, чем мертвая решительность из разряда «сдохну и захвачу тебя с собой, ублюдок». Остановившись за ее спиной, он убеждается, что «ублюдок» тоже выглядит более-менее мирно.
Может быть, и впрямь пронесет.

— Расскажи ему о Саймоне. Все... о его магии, — кое-что вспомнив, Эдгар решает, что детали межличностных отношений Эрин и ее наставника Иэну знать ни к чему. Ему и самому об этом ничего больше знать не хочется: вполне достаточно того, что она уже ляпнула, поддавшись на глупую провокацию.

Спонтанное желание взять ее за руку Эдгар игнорирует: прямо сейчас до ведьмы лучше не дотрагиваться даже по случайности. Если удалось дважды перебежать минное поле, только идиот на радостях решит сделать это еще разочек.

Отредактировано Edgar Dryden (2018-07-27 01:18:22)

+4

11

  Иэн чувствует себя воспитателем. Воспитателем в младшей группе детского сада, куда поместили сильно запаздывающих в развитии деточек, радостно играющих с огнём и бросающихся зажжёнными спичками во всё вокруг. Не умеющих уловить из своих богато иллюстрированных книжек взаимосвязь между чёртовыми спичками и внезапно разгоревшимся пиздецом. И неизменно удивляющихся приезжающей пожарной машине и нагоняям от старших.
  Одной деточке чуть больше двадцати – и это, в сущности, нормально. Просто не повезло свалить из Британии ровно туда же, где в итоге оказались они – иначе как злой иронией госпожи судьбы это не назовёшь. Со второй деточкой сложнее. Иэн помнит, что нажрался как тварь на её дне рождения. На трёхсотом дне рождения, со времени которого ещё успело утечь немало воды.

  Он смотрит сначала на руку на плече, потом – в глаза Эдгару, немного удивлённый интонациями и происходящим в принципе. Ладно, проявил стариковскую сентиментальность, оставил девочку в живых – бывает, он готов это принять и даже отчасти понять. Трефдраф – примерно ровесница его младшей дочери, и теперь, когда эта мысль посетила голову Иэна, ему становится сложнее выдерживать манеру высокомерного подонка. Немного, но всё-таки сложнее.
  – И где ты её вообще откопал…

  Понятно, что на допросах в коллегии Гвен делать нечего, показания официальной покойницы к делу не подошьёшь без лишних объяснений. Хотя их, в сущности, особо некому давать. Если благодаря девочке получится показательно вздёрнуть виновного, то вряд ли кто будет выспрашивать у главы арканума, откуда взялись наводки.
  Иэн смотрит сверху вниз и нарочно как бы сквозь Гвендолин. Пожимает плечами – раскланиваться в джентльменских реверансах он не планирует и плевать ему, будет ли она сидеть, стоять или решит прилечь в анантасане.
  – Я предлагал сесть, – не реагирует на возмущение, сам устраивается на стуле-насесте, так что может на обоих поглядывать немного свысока. – Девочка, полегче. Тебе приговор уже десять лет как вынесли, забыла? – довольно буднично напоминает. Сейчас они могут его только пересмотреть, и на беду Гвендолин Иэн отчего-то совершенно не верит, что та умудрилась сохранить руки чистыми.

  Упирается ладонями в колени – не натворить бы самому глупостей – и смотрит то на Эдгара, то на Гвен. Тяжело так смотрит, хотя в его глазах ведьмочка зарабатывает себе пару дополнительных баллов тем, что справляется со страхом ровно той же методой, что и он сам годы и годы назад. Однако у этого есть и обратная сторона: испуг парализует волю, в то время как черпать силы в гневе едва ли не проще всего. Связать бы девке на всякий случай руки и заткнуть кляпом рот, да вот незадача – именно им она и собирается выторговывать себе жизнь, последние десять лет которой и так жила взаймы. 

  – Хорошо. Я послушаю. Давай, вперёд, – нетерпеливо барабанит пальцами по собственным коленкам. – Быстро и понятно: что за Саймон. Почему ты вдруг решила сдать наставника. Где он сейчас. Почему я должен в это поверить. Если не поверю, то… – в списке Эдгара, кажется, были угрозы, так что Иэн только недовольно морщится. Кажется, остаётся вариант, которому пятилетнего Брекенриджа учила маменька – вежливо попросить, а не требовать.
  Иэн прикусывает щёку изнутри, чтобы не ухмыльнуться и не выглядеть совсем уж паскудно. Хватит ли простого «прости, пожалуйста, что убил твоего папочку», чтобы она перестала волком на него глядеть? Хотя гораздо интереснее, почему она не смотрит точно так же на Эдгара, хотя они с ним виновны – и он впервые думает о тех событиях в подобном контексте – в равной степени. Надо будет поинтересоваться.

  Но пока он безукоризненно вежливо молчит, прямолинейно выполняя просьбу Эдгара. Вслушивается, готовый подловить её на любой мелкой нестыковке и незамедлительно на это указать. И уже через несколько минут чуть расслабляется, удивленно понимая, что делать этого, быть может, и не придётся.

Отредактировано Ian Breckenridge (2018-07-29 00:48:38)

+4

12

Эрин не спорит. Еле заметно кивает головой, всем своим видом демонстрируя покорность и готовность к сотрудничеству. Сохранять внешнюю невозмутимость не так уж сложно, даже дыхание можно контролировать, если стараться, колотящееся сердце — единственное, что может ее выдать, но Эрин верит, что расслышать его на таком расстоянии высокоуровневым иным не под силу. 
— Наверное, стоит начать с того, как я к нему попала, — охотно отзывается Эрин, не дожидаясь, пока Брекенридж повторит вопрос или докончит свою угрозу, будто ей самой важно прямо сейчас, безотлагательно, поделиться с ним всем, что она знает. — Это было десять лет назад. Я жила с родителями, а потом к нам в дом пришли два арбитра, — она выдерживает короткую, но очень театральную паузу, — впрочем, эта часть должна быть вам известна. — заканчивает Эрин, распрямляет плечи и делает еще одно легкое движение, словно собирается повернуться к Эдгару, но остается стоять на месте, сияя, как новенький никель1, под нетерпеливым взглядом мага.
Это большая ее проблема. Стоит ей почувствовать хоть немного уверенности, она сразу же начинает дерзить. Но сейчас это даже к лучшему. Все лучше, чем слышать снисхождение в их тоне, как будто это она сделала что-то дурное, а они ее простили.
«Я нужна им не меньше, чем они мне, — напоминает Эрин себе, игнорируя мрачный голос, уточняющий, — пока нужна».
— Саймон был знакомым моего отца. Единственным его знакомым магом, которого я знала, — она не хочет лгать, но выдать Юргена тоже не может. — Поэтому я связалась с ним, как только… — Несколько секунд она молчит, пытаясь найти такое окончание, которое не заставит ее разрыдаться, но не находит его и пробует снова, с другой фразы.
— Он практиковал некромантию. Я не сразу об этом узнала. Год или больше он просто учил меня магии, заставлял читать. У него было много древних книг на латыни, древнегреческом, шумерском и других языках, названий которых я так и не смогла выучить. Мы жили в Мексике, в той части пустыни Чиуауа, которую местные окрестили «Зоной молчания», люди иногда пропадали там и вряд ли это кого-нибудь удивляло, все списывали на сверхъестественные свойства пустыни.
Говорить становится немыслимо сложно. Эрин с усилием сжимает челюсти. Делает глубокий вдох, затем еще один.
— Саймон часто уходил и отсутствовал дни, иногда недели, — продолжает Эрин после паузы. — Когда я освоила «основы» он стал брать меня с собой. Он не был сильным магом и потому был одержим идеей обрести истинное бессмертие. Я… — она колеблется ровно секунду, прежде чем снова соврать, — видела, как он оживлял мертвых, возвращая изувеченным телам, которые сам же и увечил, прежний облик. Он играл со смертью, временем и чужой жизнью. Я боялась его каждую минуту каждого дня с тех пор, как узнала, на что он способен. Я сбежала, потому что мечтала об этом четыре года, а еще потому что он решил распорядиться моей жизнью по своему усмотрению. — Эрин сомневается, стоит ли рассказывать о загадочной незнакомке с Изнанки и сделке, которую Саймон пытался с ней заключить. Ведь тогда придется раскрыть и полученные от нее знания, а они еще могут пригодиться.
— Иногда он уходил не в пустыню, а на Изнанку и редко брал меня с собой. Один раз я за ним проследила. Он сговорился с фейри или кем-то вроде — моя жизнь в обмен на новое ценное знание. Тогда я и решилась на побег.
«Очередной».
На миг она словно проваливается в прошлое, оказываясь перед девушкой с бездонными глазами и холодными руками, но быстро берет себя в руки и продолжает рассказ.
— У него, разумеется, было все, чтобы найти меня, — небрежно уточняет Эрин и случайно оглядывается. Рефлекторное движение, который она не успевает остановить. «Упс». — Но в одной из его книг я нашла способ обойти поисковые заклятия. Я им воспользовалась и сбежала. Он не мог меня найти, а потом… — она вновь запинается, не уверенная в том, как Эдгар объяснил ее присутствие на месте преступления бывшему напарнику, и обвиняюще глядит на Иэна. Нестерпимо хочется обхватить себя руками, но это слишком очевидный жест. Так она будет выглядеть слишком уязвимо. И Эрин упрямо складывает руки на груди.
— Достаточно понятно? — спрашивает она, и под ее темными ресницами мелькает что-то подозрительно похожее на издевку.

1. Обиходное название монеты в 5 центов.

+3

13

На его лице появляется и тут же исчезает недовольная гримаса: Иэн, как обычно, по-своему трактует любые просьбы, да и то, что не пропустил мимо ушей, выполняет от силы наполовину. Эдгара, привыкшего придерживаться четких указаний без вольных интерпретаций, такое поведение раздражает — тоже как обычно, и скорее в фоновом режиме, потому что ничего другого он от Брекенриджа не ждет. Скорее солнце встанет на западе, чем с него слетит хотя бы десятая часть спеси. Признаться честно, Эдгар не слишком хочет, чтобы это происходило; кто знает, может, без непробиваемого апломба Иэн сразу же перестанет быть Иэном, а потом случайно поделит окружающий мир на ноль.
Ни того, ни другого, конечно, не хотелось бы.

Куда больше его удивляет Эрин, послушно заговорившая по команде. Про себя Эдгар запоминает этот момент, чтобы позже препарировать его на составляющие и понять, наконец, как стоит обращаться с девицей. Что на нее в итоге подействовало, вежливое «пожалуйста» или недвусмысленное предупреждение? И подействовало ли хоть что-то? Почему-то Эдгару кажется, что однозначно выбрать стратегию кнута или пряника возможным не представляется. Может быть, для того, чтобы Эрин перестала страдать херней и перешла к конкретике, ей нужны обе крайности, удачно воплощаемые ими здесь и сейчас.

(о, милая, не будешь ли ты столь любезна...)
(...иначе я к херовой матери откручу тебе уши)

— А потом она отыскала меня, и, клянусь, это был лучший подкат в моей жизни. Инвалид на коньках справился бы получше, — с нескрываемой издевкой подхватывает Эдгар, когда она заканчивает говорить. Знает, что Эрин разозлится (а может, просто обидится), но из двух зол предусмотрительно выбирает меньшее.
Чего стоят ее чувства по сравнению с тем, что может позволить себе Иэн, если услышит незавуалированное «знаешь, эта сука раз двадцать убила меня во сне и чуть не грохнула по-настоящему». По крайней мере, услышь он сам что-то подобное в его адрес — сперва оторвал бы виновнику голову, а уже потом допрашивал все остальное.
Рисковать Эдгару не хочется, поэтому он старается умолчать о потенциально проблемных эпизодах повторного знакомства с Эрин. То есть, почти обо всем.

— Как-нибудь потом покажу в лицах. Постараюсь бледнеть и зеленеть в тех же местах, но, сам понимаешь... — лениво растягивая гласные, говорит он.
— Я не сразу ее узнал. Ну, десять лет — мало ли, сколько вокруг припадочных, всех сравнивать не будешь. Дошло только через пару недель. Поехал к ней, а потом Ведо... с арбитрами. Как будто засекали, мать их. Нет, ну не мог же я ее отпустить навстречу закатному солнцу или прилюдно пришить? Хотя звучит классно, не спорю. Короче, захватил ее с собой, надеялся, что она не вылезет на поиски приключений, но угадай, что случилось. Разумеется, на месте мы и трех минут просидеть спокойно не можем, надо обязательно засветить физиономию перед половиной надзора, чтобы веселее жилось.
Эдгар фыркает, не обращая никакого внимания на реакцию Эрин.

— Она узнала маски, и вуаля, мы здесь. Мне кажется, Саймона стоит проверить. По крайней мере, хуже точно не будет, — он качает головой и неторопливо проходится к окну; до хруста разводит плечи, сцепив пальцы в замок за спиной, и оборачивается в ожидании какой-никакой реакции.

Отредактировано Edgar Dryden (2018-07-30 04:20:33)

+4

14

  За всё время он пару раз переводит взгляд на Эдгара, то ли пытаясь выразить молчаливое слышал, слышал, что говорит-то девка твоя, то ли просто ища хоть какой-то его реакции на озвученные факты. Тот не шевелится, изображая предмет мебели, – для компенсации её острой нехватки в доме, видимо, – так что остальное время Иэн практически гипнотизирует Гвен. Та ершится, злится, нервничает и вообще наверняка представляет собой вполне аппетитный обед с точки зрения Эдгара, но несмотря на это принципиальной лжи Иэн в её голосе не улавливает. Ну, или на самом деле она после смерти родителей слонялась с бродячим цирком и научилась обставлять взрослых дядек по части лицедейства. Тем не менее места, где она запиналась, Иэн на всякий случай запоминает.
  Ему отчаянно не нравится количество совпадений на квадратный метр, но придраться пока особо ни к чему не может.

  – Нет, недостаточно. Не обольщайся, – чуть подаётся вперед, ухватившись ладонями за сиденье стула, рискуя опрокинуться вместе с ним и воткнуться мордой в пол. Поверх плеча смотрит, слушая, на Эдгара, и пытается избавиться от ощущения, что допрашивает их обоих. Из их слов складывается почти удобоваримая картинка, только пустота на месте белых пятен неприятно царапает черепную коробку изнутри.
  – О, то есть она сама тебя нашла? – почти искренне веселится Иэн, все-таки вставая и выписывая, практически по-акульи, круг вокруг Гвен. Не шевелиться в условиях такого количества свежей информации просто невозможно.
  – Отомстить решила или просто – самые сильные впечатления детства? – изучающе разглядывает её, скорее как предмет, а не живого человека, и даже не пытается выглядеть серьёзно. Забавно, конечно, маленькая ведьма да на главу арканума. Есть методы, конечно, но… Иэн останавливается, словно налетев на какое-то незримое препятствие, и автоматическими движениями оправляет пиджак, думая вовсе не о собственном внешнем виде.

  Эдгар не мыслит как маг. Разбирается во всём, что необходимо на его должности, про заклинания тоже не первую сотню лет знает, да и в тёмной магии наверняка, убеждён Иэн, шарит лучше него самого. Но магом его это – к счастью или к сожалению – не сделало.
  – Ты её представлял? Хотя, у Ведо сейчас дела поважнее есть, чем копаться в чужих архивах десятилетней давности… – медленно произносит, пытаясь как можно ровнее и логичнее уложить мысли в голове. – И я даже готов допустить, что девочка, – поворачивается к ней и бесцеремонно, почти физически ощутимо облапывает взглядом с головы до пят и обратно. – Пятого уровня успешно скрылась от наставника. Но, – поднимает указательный палец, мол, следите за ходом сюжета. – Нам не составит труда это исправить.
  И тут, как кажется Иэну, кроется очень простая мысль, которую бы в первую очередь и подумал любой маг, услышь подобные выкладки. Поворачивается так, чтобы держать обоих в поле зрения, но всё-таки перемещается ближе к Гвендолин – подсознательно ему не нравится её близость к дверному проёму.

  – Ты же не прячешь и Саймона в кладовке, чтобы достать его в нужный момент? И вряд ли он придёт, если мы так просто позовём. С таким-то букетом в прошлом и нынешнем. А она, – лёгкий кивок в сторону Гвендолин. – Ему нужна, – снова подходит ближе к ней, зная, как может бесить своим нарочитым вторжением в личное пространство – и именно этого и добивается, не особо болея за душевное равновесие ведьмочки.
  – Мы же можем сделать тебя снова видимой для поисковых заклинаний и воссоединить ученицу с учителем? – он не готов сказать наверняка, но ему нравится то, что он видит в ведьминых глазах. Борется с позывом мерзенько улыбнуться и проигрывает. – Да? Милая моя?
  Конечно, отдавать девчонку какому-то там Саймону с непомерными амбициями он не собирается. Скорее, сильно сомневается в том, что маг с такими-то увлечениями спокойно сидит и ждёт визита вежливости из коллегии. Так что даже такой, пусть и неидеальный план действий, кажется ему лучше, чем примерно никакой, которым они сейчас и располагают.

Отредактировано Ian Breckenridge (2018-08-01 00:34:29)

+4

15

Эрин злится, чувствуя, как краска заливает лицо. Ее бесит издевательский рассказ Эдгара, бесит их насмешливый треп и скепсис, но больше всего ее бесит собственная реакция — смущение пополам со злостью. Она стискивает зубы, чтобы не озвучить то, что думает, и низко опускает голову, чтобы арбитры не смогли рассмотреть выражение и цвет ее лица. Знает, что возмущаться бессмысленно и что, если она хочет пережить этот день, лучше прикусить язык и рассматривать пол.
Наблюдая, как обутый в туфли Брекенридж — конечно же, он не снял обувь при входе в дом — расхаживает рядом с ней, Эрин с трудом справляется с желанием, вероломно нашептываемым тихим голоском, подозрительно напоминающим голос обиженной четырнадцатилетней девчонки: желанием подставить ему подножку; впрочем, желать магу навернуться, ей ничто не мешает. До тех пор, пока он не замирает рядом с ней, точно увидавшая дичь легавая. И дичь — она.
Инстинкт самосохранения заставляет ее оторвать глаза от пола. Эрин даже удается (ну, как ей кажется) дерзко вздернуть подбородок и встретить взгляд Брекенриджа, но ей тут же делается не по себе. В темных глазах мага совсем не отражается свет, прямо как у акул, а улыбка подозрительно смахивает на оскал. Улыбка — Эрин кривится: некоторым людям очень мало нужно для счастья. Подросток в ее голове требует, чтобы она надерзила, но в этот раз Эрин даже не приходится прикусывать язык — горло сковывает цепенящий страх. Она растерянно оглядывается на стоящего у окна Драйдена, но он — воплощенное равнодушие, непохоже, чтобы собирался вмешаться.
Эрин медленно пятится, прекрасно понимая, что со стороны это выглядит как бегство. Это оно и есть. От страха сводит живот, но, отыграв фут или два, она решается подать голос и почти уже произносит «умоляю», только так и не может переступить через себя. Будь она проклята, если станет о чем-то молить Иэна Брекенриджа (тем более, что по словам Драйдена это никому не помогало).
— Ты и правда такой тупой или прикидываешься? Думаешь, он все эти пять лет сидит над картой и ждет, когда я оступлюсь? — на одном дыхании (пока не передумала) спрашивает Эрин, не прекращая пятиться. Брекенридж все еще может достать ее рукой, если захочет. — Неужели Коллегия со всеми ее ресурсами не способна найти одного единственного мага? — Сверкает она глазами на них обоих. Пальцы сложенных на груди рук сами сжимаются в кулаки.
— Давай сломаем печать прямо сейчас, — предлагает Эрин, уверенная, что сломать чары женщины-фейри Иэну не удастся. Предлагает с вызовом, нагло, чтобы скрыть сосущий под ложечкой ужас. Она больше не отступает. — Может быть, ты прав, и Саймон правда явится сюда. Кажется, он уже убил двух арбитров? Мага третьего уровня? А у тебя какой?
Теперь уже Эрин издевается и не узнает свой собственный голос. Куда подевалась дрожь? А желание слиться со стеной?
— Уверен, что не разделишь судьбу коллег? — она бросает вопрос в лицо магу и запоздало понимает, что больше не испытывает к нему злости. Эрин чувствует себя неуютно и только. Хочется опустить глаза. Она этого не делает.
— Пусть это будет планом C? — Эрин переминается с ноги на ногу. — Он ведь может быть зарегистрирован. И я знаю, где его дом…

+4

16

Он неубедителен и знает об этом. Никогда не был хорош ни в издевках, ни в унизительных колкостях, и за последние десять лет едва ли научился получать удовольствие, намеренно проезжаясь по больному — так, чтобы хотелось то ли разрыдаться, то ли ударить в ответ.
(как хочется эрин прямо сейчас, и эдгар это видит, хотя она низко опускает голову)
Его абсолютный максимум — ощериться со злости; задеть, не разобравшись в полутонах; хватить лишнего, — и в любой другой день, Эдгар уверен, Иэн бы об этом вспомнил. К счастью, ему на руку играет абсурд ситуации: найти нестыковки проще, когда они выделяются на ровном фоне повествования. Если весь рассказ пляшет кардиограммой, цепляться к мелочам становится затруднительно; вот и Брекенридж не уточняет, с чего вдруг напарник, застрявший где-то в девятнадцатом веке со своими представлениями об этикете общения с женщинами, безжалостно высмеивает девчонку.
Может быть, принимает за должное. Когда дело доходит до работы, от джентльмена у Иэна остается разве что костюм — что он и демонстрирует. Наглядно.

Их игре в хорошего и плохого копа больше полувека, и, что показательно, они практически никогда не меняются ролями. За тем исключением, когда плохих копов становится двое, потому что в хорошего порой не пытается даже Эдгар.
Наблюдая за тем, как Иэн обходит Эрин по кругу, он думает о том, что с куда большим удовольствием тот допрашивал бы ее в декорациях полицейского участка: зеркало гезелла, безжалостный свет, наручники на длинной цепочке, продетые через кольцо. Эдгар легко может представить глухой шлепок, с которым на стол падает увесистая папка с ее личным делом. Почти видит, как Эрин вздрагивает и втягивает голову в плечи. И стоит отдать Иэну должное — атмосферу невыносимого дискомфорта он умудряется создать даже в светлой уютной кухне. Эдгар ловит себя на том, что стоит, скрестив руки, и неторопливо опускает локти на высокий «остров»; подпирает кулаками подбородок; наблюдает, стараясь не выказывать свое недовольство.

Вступать в спор при ведьме он не собирается; давать понять, что она может рассчитывать на его защиту — тоже. Эдгар никак не реагирует на просительный взгляд, всем своим видом показывая, что не станет мешать увлекательной беседе. В каком-то смысле ему даже нравится следить за происходящим: Иэн действует как будто по методичке, нагнетает, лишает личного пространства, плавно отсекает пути к отступлению. И Эрин реагирует ровно так, как реагировал бы любой на ее месте — Эдгар следит за ее мимикой и непроизвольными жестами, оценивает слабую попытку удержать дистанцию. Видит, как ей страшно. Сочувствует даже, в общем-то, но все равно остается на своем месте.

Сцена перестает быть академичной в своей предсказуемости, когда у Эрин прорезается голос. И какой голос: брови Эдгара ползут вверх, лоб сразу же рассекают глубокие горизонтальные морщины. Он чуть заметно качает головой, уставившись на столешницу из вяза: со всем вниманием рассматривает стыки между спилами, заполненные эпоксидной смолой, и всячески прикидывается валенком. Чтобы отвлечься и не начать истерично ржать, он пытается вспомнить, когда в последний раз слышал, чтобы с Иэном хоть кто-то говорил в подобном тоне. И что было потом.

Про себя Эдгар думает, что эти двое имеют все шансы либо сцепиться в короткой (и фатальной для Эрин) схватке, либо поладить до конца своих дней, составив, вполне возможно, новую идеальную ячейку общества.
С некоторой долей оптимизма он даже надеется на второе.

Отредактировано Edgar Dryden (2018-08-03 04:35:17)

+4

17

  Некоторое время он даже продолжает улыбаться и с вежливым любопытством разглядывать Гвен, предоставляя той сказать всё, что народится в её головёнке. Не ожидает ничего кроме пары не очень оригинальных колкостей – на «тупого» он мог бы среагировать лет сто назад, но сейчас только чуть слышно фыркает.
  А потом её начинает откровенно нести. Так несёт лошадей на войне, Иэн знает. От свиста и грохота молодые кобылы игнорируют поводья, ломятся по ухабистому бездорожью и, в конце концов, ломают изящные ноги. Если не успокоить – или не взнуздать железными трензелями до крови – то потом остаётся только пристрелить.
  Разница в том, что лошадей Иэн любит. И, застрелив собственную верховую, несколько ночей кряду не мог спокойно спать.

  Убивать Гвен он не хочет, зато с каждым выплюнутым ею словом исполняется желания взглянуть, как маленькая дрянь будет корчиться от боли. Улыбка постепенно меркнет – Гвендолин, сама того не ведая, с элегантностью бульдозера проезжается по слишком сильным впечатлениям последних полутора часов. По тому, что кто-то походя убил арбитра третьего уровня и вот так за здорово живёшь бросил на улице. Нагло и демонстративно.

  На последних её словах, толком не слушая, Иэн поворачивается к Эдгару, разводит руками и слегка качает головой – мол, своими же глазами всё видишь. Его молчание трактует как полный карт-бланш для себя, уже выбрасывая руку в сторону Гвендолин и сосредотачиваясь на одном из колец-фокусировщиков. Здесь даже нет нужды в словесных формулах, достаточно представлять физиологию процесса. И Иэн очень хорошо представляет, медленно смыкая пальцы в кулак, как пережимает девке трахею, затыкает ей глотку собственной магией.
  – Девочка, – голос выцветает до тихих и невзрачных интонаций, хотя верхняя губа чуть дёргается, стоит ему начать говорить. Он останавливается на расстоянии нескольких дюймов перед Гвен и секунду смотрит ей под ноги, прежде чем взглянуть в лицо. – Сейчас ты и есть ресурс, если ты не поняла, – пожимает губы, словно очень тщательно подбирает слова и вообще никак не реагирует на причиняемый ей, мягко говоря, дискомфорт.

  – Тебе бы хотелось, чтобы разделил, да? – свободной, не сжатой в кулак рукой он вынуждает её не отводить чуть помутневший от нехватки кислорода взгляд, ухватывает за волосы на затылке. Наклоняется к уху. – Но если понадобится, я сперва тебе мозг наизнанку выверну, чтобы узнать подробнее, где твой Саймон и о чём ты тут невразумительно бекала и мекала, а обратно утрамбую так, что дальше ты мою судьбу уже не увидишь – разделишь мамину и папину, – стыло шипит ей на ухо, прежде чем снять, наконец, магию и дать девочке глотнуть воздуха. Отпускает волосы, чуть приглаживает их и мягко касается её виска губами, как будто только что и не было недостойной мужчины сцены.
  – А всего-то надо вести себя чуть вежливее, – немного невпопад заканчивает, отстраняется и украдкой вытирает чуть вспотевшую ладонь о брючину.

  Как-то враз успокоившийся после своей краткой вспышки, прокручивает в голове её слова – своего Саймона она повысила от помощника ведьмы до убийцы наверняка на эмоциях, а вот про адрес… Расправляет плечи, хлопает в ладони, снова обретая благодушный, с лёгкой улыбкой вид.
  – Думаю, стоит наведаться в гости. Видишь, оказывается, она знает адрес. Как удачно, да? – вполне бодро и оптимистично рассуждает, мимолётно глядит на Эдгара, прогуливается до холодильника, из всего представленного внутри выбирает банку газировки и незамедлительно опустошает её наполовину. С немного деланным сочувствием протягивает жестянку ведьмочке.
  – В горле не першит?

+3

18

Пронизывающий порыв магии, который она успевает ощутить, похож на шквал ледяного ветра. Иэн дважды не предупреждает. На самом деле, он не предупреждает вовсе: колдует, не изменившись в лице, без единого слова и движения, которое могло бы ее насторожить. Эрин с завистью думает, что хотела бы уметь так же. Восхищение отступает по мере того, как в шее нарастает боль — Брекенридж твердо и неумолимо сжимает ей горло простым усилием воли, и вскоре Эрин становится нечем дышать. Она вскидывает руки и вызывает щит, надеясь, что его появление оборвет поток чужой магии, как это обычно и бывает; улыбается, чувствуя, как собственная сила начинает окутывать кожу привычным теплом, но что-то идет не так. Щит разлетается на осколки. Магия, которой она так доверяла, ее магия, царапает кожу на лице и руках, как стеклянная крошка, как лед, истолченный в пыль, а другая, чужая, наждачкой сворачивается в горле. Страх, слегка отступивший за время ее монолога, возвращается и обрушивается на Эрин, подобно цунами.
Она почти уверена, что Иэн ее не убьет. Как и Драйден, он мог бы ее убить, но не станет, не сейчас: «ресурс» еще не исчерпал свою полезность. Значит волноваться в сущности не о чем: попугает, прочтет несколько нотаций и отпустит. Эрин цепляется за эту мысль, как за спасительный плот, но справиться с паникой она не помогает. Сердце бьется как бешеное, легкие горят от нехватки воздуха, в глазах начинает темнеть. Рассудок уже ни на что не влияет: все сводится к банальной физиологии. Ее тело думает, что она умирает. Эрин почти готова ему поверить.
Из последних сил она пытается оттолкнуть мага от себя, но руки уже онемели и ослабли.

(Должно быть тогда, в ее распахнутых глазах можно было прочитать одновременно ужас, смятение и запальчивость.)

«Да, — хочет ответить она (не слишком умно, зато честно), — я бы с радостью понаблюдала за тем, как он вырвет из тебя душу». Но вместо чистосердечного признания из передавленной глотки вырывается лишь оборванный хрип. На свое счастье, Эрин не в состоянии пошевелить ни головой, ни языком. Она не может даже плюнуть ему в лицо. Одинокая слезинка, выкатившаяся из правого глаза, медленно ползет по щеке.
Неожиданно пульсирующая боль и давление исчезают, Эрин хватает ртом воздух, а потом издает странный бессмысленный звук — не то задавленный всхлип, не то смешок. Английские джентльмены, они и есть английские джентльмены. Не забывают о вежливости, даже когда кого-то душат.
Ноги подкашиваются. Она неуверенно ковыляет к спасительному стулу, на котором совсем недавно отказывалась сидеть, и двумя руками опирается на сидушку. Слезы застилают глаза, превращают кухню Драйдена в калейдоскоп светлых и темных пятен — самое темное, конечно же, Иэн. Эрин не выпускает его из поля зрения, как зверь, ждущий, что на него в любую минуту могут напасть, и отрицательно качает головой в ответ на любезное предложение, слишком неуверенная в себе, чтобы огрызаться.
Слезы все никак не уймутся, Эрин почти стыдно, но перестать она не может.
— Схожу за ручкой, — сипит она. От того, какой неуклюжей выходит эта всем очевидная ложь, у нее сдавливает горло. Она спешит выйти из комнаты, но резко останавливается, словно вспомнила о чем-то.
— Спасибо, Эдгар, — заученно произносит Эрин, оборачиваясь сначала на Драйдена, а после на Иэна, будто бы спрашивая: «Вы довольны, мистер Брекенридж?»
Она не говорит: «Спасибо за сраную рефлексию», хотя именно так маг и выразился. Она говорит: «За помощь» — и возвращает Эдгару взгляд, полный упрека.
— Теперь я точно знаю, что могу на тебя положиться, — заканчивает Эрин преувеличенно бодрым голосом и уходит.

+4


Вы здесь » Arcānum » Игровой архив » back down south [11 июня 2017]


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC