РОЛЕВАЯ ИГРА ЗАКРЫТА
нужные персонажи
эпизод недели
активисты
— Простите... — за пропущенные проповеди, за пренебрежение к звёздам, за собственный заплаканный вид и за то что придаётся унынию в ночи вместо лицезрения десятого сна. За всё. Рори говорит со священником, но обращается, почему-то, к своим коленям. Запоздалый стыд за короткие пижамные шорты и майку красит щёки в зарево.
Ей кажется, что она недостойна дышать с ним одним воздухом. Отец Адам наверняка перед Богом уж точно чище, чем она и оттого в его глазах нет и тени сумбура сомнений. Должно быть подумал, что ей необходима компания и успокоение, ибо негоже рыдать в храме господнем как на похоронах, но Рори совершенно отчётливо осознаёт, что ей нужно совсем не это.

Arcānum

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Arcānum » Прошлое » Meeting place [13 сентября 1912]


Meeting place [13 сентября 1912]

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

http://sg.uploads.ru/u2OQM.png http://sd.uploads.ru/JBXRI.gif http://s7.uploads.ru/Ks0DZ.gif http://sh.uploads.ru/CmnDg.png

Дата и время: сентябрь, пятница 13-е, утренние часы.
Место: шумные улицы Нью-Йорка.
Участники: Адам Морг & Майкл Кастелли (aka Микеле Ди Маджо).
Краткое описание: потерявший и потерявшийся. Нью-Йорк, видимо, решил, что столкнуть этих двоих будет забавно.

Отредактировано Michele Di Maggio (2018-08-02 20:37:17)

+1

2

Если бы у Адама была мама, она бы непременно каждый вечер перед сном напутствовала бы подрастающему сыну: «Будь хорошим мальчиком, милый, и всё у тебя получится». Она бы говорила это самым сладким, убаюкивающим голосом, что у ребёнка не оставалось бы иного желания, кроме как перевернуться на другой бок и немедленно заснуть. Но мамы у него не было, как и отдельной спальни с тёплой постелью, а также личной игрушки и уютной гостиной, в которой после тяжёлого дня собиралось бы всё почтенное семейство. Вместо сказок из книжек с красивыми картинками у него лишь раз за разом повторяющиеся рассказы уставшей монахини да стандартное «спокойной ночи» разом для всех воспитанников приюта, однако Адам старается быть хорошим мальчиком, чтобы Бог и сестра Элоиза могли им гордиться. Он прилежно читает молитву после того, как проснулся, перед и после приёма пищи, до того, как примется за какое-то важное дело и по его завершению, а также во время чужой и своей собственной болезни и, конечно, перед тем как лечь спать. Юный Морг следует всем возможным и невозможным заповедям, искренне веря, что только так он может уберечься от дьявольского искушения. Каждое новое лето прибавляет к возрасту мальчика год, меняя его внешне, но совершенно не обращая внимание на его непорочную душу. В свои пятнадцать он более доверчив, чем семилетка, но за то лишь более любим своими собратьями по сиротскому несчастью и служителями церкви.
Брат Джонатан тоже любит хорошего мальчика Адама и относится к нему, как родному младшему брату. Он поистине добр и является одним из тех немногих, кого парнишка без страха способен к себе подпустить. Когда Морг решает стать послушником, монах одним их первых кидается поздравлять вставшего на праведный путь мальчишку и смеясь желает ему когда-нибудь стать Папой римским. Мальчик чувствует себя немножечко счастливым и прячет довольную улыбку в монашеской рясе, окончательно уверившись в правильности своего решения. Когда брат Джонатан сообщает ему о своей скорой поездки в Нью-Йорк, Адам искренне радуется за старшего товарища и несколько раз переспрашивает, прежде чем верит в тот факт, что он может отправиться вместе с ним. Морг даже и не собирается спрашивать, зачем монаху потребовалось уезжать так далеко от их общего дома, его уже переполняет предвкушение, ожидание чего-то нового и совершенно неизведанного. Огромных зданий, величиной хотя бы в два их приюта, людей в необычной, но обязательно красивой одежде и огромного, бесчисленного количества машин, что в Балтиморе являются невиданной роскошью. Он ждёт эту поездку сильнее, чем собственный День рождения, даже сильнее, чем Рождество. Он благодарит Господа за такой неожиданный, но определённо самый лучший подарок на приближающееся шестнадцатилетние и лишь немного жалеет о том, что не может поделиться им со своими друзьями.
Из-за непредвиденных обстоятельств, несомненно связанных с какими-то церковно-бюрократическими проблемами, поездку приходится отложить на целый месяц. Однако Адам и не думает унывать, он готов подождать ровно столько, сколько требуется, искренне считая, что излишнее нетерпение способно вызвать божий гнев на его юную голову. И когда они наконец садятся в заветный поезд, мальчик вновь начинает засыпать монаха вопросами, пытаясь удостовериться в том, что всё происходящее действительно существует, а не является плодом его разбушевавшейся фантазии. Брат Джонатан терпеливо отвечает послушнику, пытаясь мягко смирить его пыл. Монах прекрасно понимает, что это скорее всего единственная возможность для паренька когда-либо увидеть мир за пределами Мэриленда, а потом прикладывает все усилия, чтобы взять с собой в поездку послушника, который определённо точно не принесёт этому путешествию дополнительных проблем.

В Нью-Йорк они прибыли вечером 12 сентября 1912 года. На перроне их уже ожидал монах из той самой церкви, в которой они должны были поселиться на время своего нахождения в городе. И это было приятным обстоятельством, позволившим двум приезжим не болтаться по засыпающему городу в поисках места ночлега, а прямиком направиться к приготовленным для них кроватям. Поездка на поезде, пусть и продлившаяся относительно недолго и проходившая в довольно комфортных условиях, однако сумела выбить из непривыкшего к подобным приключениями мальчика все оставшиеся силы, заставив клевать носом в повозке, которая должна была доставить их к месту назначения. Брат Джонатан, прекрасно осознавая, что его юный спутник вот-вот заснёт, по прибытии тут же отправил того отсыпаться, не забыв уведомить о том, что завтра, если они хотят успеть осмотреть город, их ожидает очень ранний подъём, ибо вечером монах должен будет заняться теми самыми делами, ради которых сюда и приехал. Моргу лишь оставалось согласно кивнуть.
На следующий день они проснулись действительно очень рано, быстро поели и тут же отправились в путь. В пешей прогулке путников должен был сопровождать всё тот же монах, что встретил их накануне на вокзале, видимо приставленный к ним кем-то свыше. Такой гид мог дать интересующимся хотя бы небольшую информацию о городе, а также не позволить им затеряться на петляющих улочках Нью-Йорка.
Юного Адама прямо-таки переполнял энтузиазм, роднящий его с каким-нибудь исследователем самых далёких джунглей. Вчера, пребывая в сонном состоянии, он отсутствующим взглядом проходился по проносящимся мимо него домам, вот-вот уже готовым погрузиться во мрак ночного времени суток. Сегодня же, пусть ранний час и не располагал к большому количеству прохожих, мальчик не переставал удивляться тому, что видел. Задрав вверх голову и спасаясь от света солнца приставленной ко лбу ладонью, он пытался разглядеть крыши близлежащих, далеко не самых высотных зданий, абсолютно уверенный в том, в жизни не видел таких громадин. Встречающиеся им люди казались ему как никогда приветливыми, располагающими к тому, чтобы доверить им не только свой кошелёк, которого у парнишки кстати не было, но и даже саму жизнь. Но сильнее всего его приводило в восторг то количество машин, что он успел заметить за относительно короткий промежуток времени. Целых пять штук за какие-то полчаса пути, в то время как в Балтиморе он вряд ли мог бы мечтать о таком числе и через пару часов наблюдений.
Зачарованно крутя головой из стороны в сторону и попеременно отставая от своих спутников, Морг таки добрался до центра города. Нельзя не упомянуть того, что к тому времени людей на улицах стало значительно больше и мальчику приходилось, извиняясь, то и дело протискиваться сквозь плывущий ему навстречу людской поток. Возможно, будь Адам менее увлечённым и более внимательным, он бы не умудрился потерять из виду людей, которые были от него в шаговой доступности всего каких-то пару секунд назад. Однако оторвавшись наконец от пронёсшегося мимо блестящего автомобиля и опомнившись, мальчик неожиданно обнаружил, что ни брата Джонатана, ни местного монаха поблизости нет.
В одно мгновение ноги его будто налились свинцом, а тело пронзила колющая слабость. Отчаяние комком подступило к горлу, и мальчик лишь растерянно застыл на месте, мотая головой из стороны в сторону и безумными глазами оглядывая прохожих.
Нет-нет, он где-то здесь, я же его только что видел, я же всего на секундочку отвернулся…
Но монахов нигде поблизости не было. Успели ли они уже узнать о своей потере или так устали от того, чтобы каждые несколько минут окрикивать зазевавшегося послушника, что, ничего о случившемся не ведая, продолжили свой путь? Неизвестно. Однако осознание того, что заблудился, всё отчётливее звучало в овеянной парализовавшим ужасом голове Адама.
Прикованный к месту и совершенно не понимая, что ему делать дальше и куда идти, послушник так и остался стоять посреди оживлённой улице утреннего Нью-Йорка, являясь прямо-таки наиярчайшей иллюстрацией человеческой растерянности.

+1

3

- Ты думаешь, что хуже уже не будет, Майкл? Ты ошибаешься.

Старик Чиприано выплёвывает его новое имя с искусно выверенным презрением и продолжает, как ни в чём не бывало, наводить порядок на полках бакалейной лавки. Ему не нравятся итальянцы, которые берут себе типичные для американцев имена. «Жалкие приспособленцы», - говорит он про них.

Майкл пожимает плечами. Пусть торгаш думает про него, что хочет. Имя он сменил не в угоду местному населению, а лишь повинуясь желанию поиграться с родным «Микеле». Архангела Михаила, как ни крути, чтят везде, где распространено христианство, вариантов у этого имени великое множество, и пускай поддержки от крылатого покровителя – ноль – после всяких недолговечных «Джузеппе», «Стефано» и прочих «Альберто», короткое «Майкл», наконец-то, звучит правильно.

Парадоксально правильно.

Инкуб не похож на архангела ни на йоту, и не только потому что он, собственно, инкуб и мафиозо. Весь его внешний облик соткан из противоречий. Он притягивает и отталкивает одновременно. Чиприано хмурится, когда оглядывается на своего гостя, по-хозяйски облокотившегося локтями о прилавок. Майкл трёт ладони и щурит глаза, разглядывая старика в ответ. Его сгорбленная фигура состоит из острых углов.

- Удиви меня, бакалейщик, - обманчиво мягко просит он, и Чиприано кривит рот.

- Семьи, с которыми вы не можете сладить в Нью-Йорке – ничто по сравнению с теми другими, что приедут потом. Ты видишь вокруг себя сборище слабаков за масками королей. Им не нашлось места на родине, и они решили стать первыми в Новом Свете, а значит, автоматически, и самыми влиятельными здесь.

Старик усмехается, прежде чем продолжить:

- А вы – мальчишки – такие же, вы ничем не отличаетесь от них.

- Но мы опоздали.

- Да.

Майкл молчит. Лишь улыбается и трёт переносицу слегка устало. Будь Чиприано обычным торговцем, давно покоился бы на дне Гудзона в железном ящике, но нет. Он очень ценный соучастник – человек с поистине широкими связями. Так что пусть поживёт и послужит ещё.

- Вот тебе письмо для твоего дона и проваливай. Оставь меня в покое до конца недели, надо привести в порядок дела, а ты тут путаешься под ногами.

Конверт из плотной бумаги скользит по лакированному дереву. Майкл ловко перехватывает его пальцами и прячет во внутренний карман лёгкого пальто. Уже за порогом лавки, утопая в объятиях пахнущей свежим хлебом Малберри-стрит, он слышит за своей спиной приглушённое ворчание старика:

- Нашёл же, чёрт возьми, когда прийти!

***

Действительно. Пятница 13-е – не лучший день для деловых встреч, особенно тех, где замешана мафия. Многие итальянцы суеверны. Майкл нет, но чисто из уважения к Чиприано он с удовольствием бы пришёл на день позже, будь у него выбор. Но выбора не было. Лоренцо требовал, чтобы это письмо уже сегодня было на его столе.

Майкл выходит на тротуар и осторожно оглядывается по сторонам. Цепкий взгляд сразу подмечает двух курящих в стороне мужчин, очевидно неопытных, потому что степень «незаметности» их слежки поражает.

Инкуб позволяет себе кривую ухмылку и сворачивает на соседнюю улочку, где тут же начинает петлять в надежде, что сможет оторваться от двух незадачливых преследователей. Трупы ему сейчас не нужны. Совершенно. Поэтому как только он оказывается на широкой многолюдной Хаустон-стрит он хватается за первую возможность сбросить «хвост» – за потерянно оглядывающегося паренька.

План выстраивается в голове мгновенно, как театральная сценка.

- Ох, а я тебя везде ищу! - восклицает он с улыбкой, легко разворачивая незнакомца к себе, - обежал все улицы вокруг, даже в лавку нашу заглядывал, пойдём скорее, а то совсем опоздаем.

Пока Майкл говорит, нарочито громко и эмоционально, он смотрит не на сбитого с толку юношу, а на витрину перед собой, в которой отражается преследующая его парочка. Мужчины быстро проходят мимо, будто переругиваясь. Возможно, обман сработал, и они решили, что следили не за тем человеком, а может просто раздосадованы происходящим. На всякий случай, надо подстраховаться.

Ладонь уверенно надавливает пареньку между лопаток, задавая вектор движения в нужную строну.

- Не бойся… парень, - с языка едва не слетает звонкое «ragazzo», - Я тебя не краду, и мне от тебя ничего не нужно. Ты помог мне избежать неприятностей, взамен я помогу тебе. Ты потерялся? Тут рядом довольно много заметных мест, где тебя могут искать, например, старый кафедральный собор, могу довести тебя туда...

«...и выждать там время, пока этот сброд не устанет меня искать».

Отредактировано Michele Di Maggio (2018-08-02 16:49:40)

+2

4

Куда-то вечно спешащие и совершенно ничего не замечающие вокруг себя люди стремительно проносились мимо растерянного Адама, всё также стоящего посреди оживлённой улицы. Хотя стоять ровно или пусть даже на одном месте ему практически не удавалось – проходящие мимо будто бы нарочно пихались плечами и толкались, вроде как стараясь проложить себе дорогу вперёд. И мальчик ничего не мог с этим поделать. Он лишь беспомощно и послушно швырялся из стороны в сторону, ни оказывая даже малейшего сопротивления своей несчастной доле. Парнишка всё никак не мог взять себя в руки, он даже толком не мог подумать о том, чтобы это сделать, чтобы собрать все свои мысли воедино. Паника – жестокая и беспощадная бесцеремонно охватила его разум и теперь никак не хотела выпускать из своих крепких объятий.
Совершенно не понятно, чем бы кончилась вся эта история, если бы к потерявшемуся неожиданно не обратился абсолютно незнакомый ему человек довольно своеобразной наружности. Вполне возможно, что рано или поздно Моргом бы решил заняться какой-нибудь другой доброжелатель или даже полицейский, однако выбирать своего спасителя чаще всего не приходится.
Чужая рука как-то слишком неожиданно оказывается на его плече, и вот уже Адама разворачивают в другую сторону и начинают с улыбкой говорить. Первым же делом незнакомец сообщил парнишке о том, что повсюду искал его, и в голове юноши мгновенно зародилась надежда на то, что этого мужчину послал наконец обнаруживший пропажу брат Джонатан. Теперь всё внимание послушника была сконцентрировано исключительно на этом человеке, так быстро нашедшем его после пропажи. Однако все его надежды были практически мгновенно разрушены одним простым словом «лавка», введшим Адама в недоумение. Если всё остальное вполне могло к нему относиться, что никакая «наша лавка» к мальчику не могла иметь никакого отношения. О том, что для того, чтобы попросить о помощи в розыске требуется гораздо больше времени, он даже и не задумался. Всё также продолжающий стоять на месте, Морг лишь хлопал глазами и ничего не понимая смотрел на странного незнакомца. Который, это стоит отметить, на недоумевающего парнишку даже и не смотрел. Он был явно заинтересован чем-то другим, находящимся за спиной мальчика. Но данный факт самого Адама мало тревожил, в его голове со скрипом вертелись что-то совсем уж нежелающие работать колёсики, пытаясь хоть как-то рассортировать всё случившееся.
Парень действительно всё-никак не мог понять, что с ним сейчас происходит и что это за человек, заявляющий о своей причастности к его поискам. С одном стороны, послушник действительно потерялся и ему требовалась помощь посторонних лиц, чтобы вернуть того в церковь и передать в заботливые руки брата Джонатана. Но с другой, Адам был хорошенько испуган неожиданным появлением незнакомца, его словами о месте, к которому мальчик не мог иметь никакого отношения. Он всегда с недоверием относился к посторонним, а незнакомых мужчин так и вовсе побаивался, стараясь держаться в компании других людей или же попросту не вступать с ними в контакт. Куда так зовёт его этот странный мужчина с совсем недобрым лицом? Куда он боится опоздать и зачем ему для этого заблудившийся Адам?
Пальцы неприятно давят в области лопаток, заставляя парнишку неестественно выгнуть спину. Он резко дёрнулся, попытавшись вырваться, и сделал шаг в сторону от пугающего его незнакомца. Конечно, вопрос о том, сделал ли он вообще этот шаг, можно считать открытым, ибо, находясь в окружении такого большого количества народа, совершить это довольно проблематично. Естественно, Морг, не видя куда идёт, тут же наступает на ногу какому-то противному прохожему, что тут же больно толкает того в плечо, не забыв визжащим голосом попросить впредь быть осторожнее.
- Я Вас не знаю, - Адам не сводит глаз с незнакомца, перебивая того и совершенно не вслушиваясь в его слова. - Я... я никуда с Вами не пойду.
Он напуган и пытается пятиться назад, всё время в кого-то врезаясь, тем самым вызывая вокруг себя негодование и больно уж громкую реакцию. Да и сам мальчик говорит постепенно, повышая голос. Он до смерти напуган, однако теперь объект его страха – стоящий напротив человек.

+1

5

Майкл недовольно цокает языком. Что за глупый мальчишка ему попался? И ведь не ребёнок уже – юноша. Он перестаёт озираться по сторонам и впервые концентрирует внимание на «найденном приятеле», рассматривает его с ног до головы, вскидывает бровь. Если абстрагироваться от несуразных действий, внешне парень – сущий ангел. Большие светлые глаза. Блестящие на солнце локоны. Будто сошёл с гравюры. Пройдёт ещё пара лет, и он начнёт пользоваться популярностью, как и любой другой красивый юнец.

«Красивый, да безмозглый. Неужели так сложно послушать, что тебе говорят, а не впадать в бессмысленную панику?»

Короткий вдох, спокойный выдох.

Конечно, Майкл не питал иллюзий. Он знал, что ни его физиономия, ни речь с акцентом, не располагают к доверию. Он догадывался, что вызовет удивление своим спонтанным появлением, и юноша наверняка попробует что-нибудь возразить, но…  по правде говоря, инкуб рассчитывал на ступор, который, как правило, делал людей весьма податливыми. Хотя бы на некоторое время. Мальчишка же отреагировал почти сразу.

Что пошло не так? Уже бессмысленно было размышлять. Возможно, его напугали прикосновения. А может, в Нью-Йорке в принципе другие нравы. Недавно Майклу пришлось спасать итальянского товарища от разъярённой женщины, которая грозилась, что начнёт кричать, если её не оставят в покое. Мужчина просто хотел предложить ей потанцевать. Вместо этого обоим пришлось ретироваться.

Вот и сейчас, похоже, придётся. Недовольные прохожие, косящиеся на странную парочку и всматривающийся в толпу полицейский на противоположном конце улицы – окружение, не располагающее к альтернативам.

Чужое внимание – последнее, что нужно консельери, если тот ещё планирует попасть на встречу с доном без лишних дырок в теле и на своих двоих.

- Прости-прости.

Майкл вновь широко улыбается и приподнимает руки в мирном жесте. Пусть прохожие решат, что он обознался. Мало ли, что может привидеться человеку в чаду большого города, среди гудящих машин и потоков людских тел.

Мало ли. Нью-Йорк стерпит и проглотит любое чудачество. Пожалуй, это единственное, за что Майкл мог в теории полюбить Нью-Йорк.

Он прячет руки в карманы пальто и непринуждённым шагом проходит мимо растерянного мальчишки. Тот для него – вновь расплывчатый силуэт. Неудавшийся инструмент. Pedone.

- Я лишь хотел помочь тебе, - говорит он напоследок, когда их плечи почти соприкасаются.

Одно крошечное мгновение ему даже хочется пожелать удачи несчастному, но вместо этого он только покачивает головой и скользит дальше.

Какая может быть удача в такой день?

Пальцы нащупывают в кармане жестяную коробочку с сигаретами. Надо на ходу решить, куда отправиться – по старому маршруту через церковь или предпочесть какой-нибудь другой. Пока машины не остановятся, чтобы пропустить пешеходов, у него ещё есть время подумать.

Отредактировано Michele Di Maggio (2018-08-02 20:34:57)

+1

6

Хорошенько напуганный вот таким вот неожиданным появлением своего неудавшегося спасителя, Адам не сводил с него взгляда, пронизанного самым настоящим страхом. Мужчина не вызывал у него доверия, напротив, лишь желание поскорее куда-нибудь исчезнуть, лишь бы больше не чувствовать его тяжёлую руку на своём плече. Мальчик даже не замечал, сколь огромное внимание окружающих к его персоне привлекло его поведение. Единственное, что его сейчас интересовало, так это человек перед ним.
Поднятые вверх руки и извинения делают своё дело – Морг больше не пятился, лишь стоял на месте, всё также сверля взглядом незнакомца. Наверное, уже на подсознательном уровне человеку свойственно расценивать эти знаки лишь в самом определённом, не предвещающем опасности ключе. Хотя, насколько может чувствовать себя в безопасности обычно пугающийся простого шороха мальчик, будучи потерянным на улицах шумного Нью-Йорка, вопрос, надо отметить, интересный. Однако теперь Адам был совершенно уверен в том, что к брату Джонатану этот мужчина не имеет никакого отношения. Его извинения есть точка в цепочке этих наивных размышлений.
Послушник не двинулся с места даже тогда, когда незнакомец направился в его сторону и практически задел его плечом. Парнишка размышлял довольно просто: если ничего не предпринимать, опасность минует сама собой. Он лишь непроизвольно зажмурился, когда странный мужчина оказался совсем рядом и произнёс слова, вновь всколыхнувшие в голове Адама отказывающиеся думать шестерёнки.
Лишь совсем недавно оставивший его ужас потерявшегося в огромном городе ребёнка вернулся с удвоенной силой. Шум улицы вновь заставлял желать посильнее заткнуть пальцами уши, а уже не кажущиеся такими приветливыми лица прохожих хотеть провалиться на месте. Да в добавок ко всему, Адам чувствовал раздражённые взгляды тех, чьё внимание он только что так неаккуратно к себе привлёк. Эти люди уж никак не были похожи на тех, кто хотел бы оказать ему хоть какую-то, самую малую помощь. Напротив, они смотрели угрюмо и отчасти агрессивно, будто бы желая разорвать несчастного мальчика на меленькие кусочки. По крайней мере так казалось самому Моргу, со страхом озирающемуся по сторонам.
Осознание собственной глупости пришло будто бы из неоткуда, хотя на деле было вызвано лишь страхом вновь оказаться в круглом одиночестве. Послушнику хватило и нескольких секунд чтобы понять, что он упустил, возможно, свой единственный шанс добраться хоть когда-нибудь до спасительной церкви в целости и сохранности.
Больше не тратя времени на размышления, будто бы ноги понесли его сами собой, Адам кинулся догонять своего, быть может, ещё не совсем неудавшегося спасителя.
- Подождите, - к счастью, потерять мужчину из вида Морг пока не успел, а потому, протискиваясь среди идущих ему навстречу людей, он очень скоро нагнал человека, которого прогнал всего пару мгновений назад.
Мальчик вцепился в рукав незнакомца, потащив на себя, требуя немедленной остановки и внимания. В любой другой ситуации страх перед неизвестным не позволил бы парнишке провернуть подобное, однако нежелание оставаться с Нью-Йорком один на один было гораздо сильнее.
Но стоило мужчине наконец остановиться, как былая уверенность тут же покинула Адама. Он вновь смотрел на человека своими огромными, вытаращенными глазами и не знал, что делать дальше.
- Простите, м-мистер, - всё-таки выдавливает из себя парень, спотыкаясь о каждое новое слово. – Вы д-действительно можете м-мне помочь?
Он заглядывает незнакомцу в глаза, пытаясь прочесть в них хотя бы что-то, какой-нибудь особый сигнал, маркер, разъясняющий, стоит ли просить помощи именно у этого человека. Однако умение читать людей у Адама практически отсутствует, и всё, что ему остаётся, так это положиться на добропорядочность своего предположительного спасителя.

+1

7

Церковь. Музей. Ресторанчик, принадлежащий одному из поверенных семьи. Мысли щёлкают в голове Майкла, словно бусины в чётках. Он просчитывает варианты, выуживает спичку из коробка, думает мимоходом о Лоренцо с его ехидным «paraculo», горчащим на кончике языка, и усмехается, хотя не видит в происходящем ничего смешного. На самом деле, ему не нравится, как их главарь шутит в последнее время. Не нравятся его речи. Действия.

Не нравятся поручаемые им задания, не нравится сомнительная похвала, прозвучавшая в одной из бесед, сравнение с змеёй – за гибкость. Последнее не нравится не потому, что это ранит эго, а потому, что: «ты ведь справишься, Микеле, ты всегда знаешь, как выкрутиться».

И он выкручивается. С тех пор как в глазах Лоренцо поселился этот неприятный лихорадочный блеск, а в голове – навязчивая идея проверять каждого своего подчинённого, ему приходится делать это всё чаще и чаще. Дон несётся вниз – с крутого склона в пропасть – и тащит их всех за собой. Безумный.

Но Майкл здесь не для того, чтобы судить уставшего от жизни инкуба, которому скоро стукнет 400. Уголок конверта едва ощутимо щекочет рёбра, чёртова спичка не хочет гореть, зато поток машин, наконец, иссякает, давая возможность перейти дорогу.

Музей. Ресторанчик. Кажется, впереди ещё театр, но укрываться там слишком хлопотно… Майкл заносит ногу вперёд, но замирает, когда слышит за спиной звонкий оклик. Пешка неожиданно сдвинулась с места.

Значит всё-таки церковь.

Мальчишка оказывается на удивление прытким для зашуганного зверька, которым он казался ещё пару минут назад. Какой же он странный. Похоже, приезжий. Точно не из большого города. Иначе не объяснишь, почему, несмотря на страх в глазах, юноша с таким отчаянием цепляется за рукав незнакомца и дёргает на себя.

Спичка летит вниз, выбитая их рук, но её не жаль. Сигарета, зажатая в зубах, не пострадала – и то ладно. Майкл прячет её на время обратно в карман. Щурит глаза. Лукаво.

- Я же сказал. Тут рядом небольшой собор, если ты потерялся, скорей всего, тебя будут искать у местных ориентиров…

Он ненадолго замолкает, мимолётно вглядываясь в толпу – не виднеется ли там бордовая фетровая шляпа одного из громил, следящих за ним?

- В Нью-Йорке может быть очень неприятно, парень, особенно, если ты не знаешь, куда идти, - продолжает он, но уже гораздо мягче, вновь опуская взгляд, - но я знаю, куда идти.

Майкл вкладывает в интонации нотки, которые Лоренцо, чуть морщась, зовёт «вкрадчивыми». Ему, как инкубу, действия товарища безразличны, а вот окружающие легко ведутся на ненавязчивое ментальное воздействие, в малых дозах лишь помогающее расположить собеседников к говорящему. Теперь, когда малец немного успокоился, имело смысл применить его без опасений, что негативные эмоции заглушат эффект.

На этот раз он не кладёт руку на чужое плечо. Зачем, если за ним пойдут и так? Вместо этого он протягивает руку для крепкого рукопожатия.

- Меня зовут Майкл Кастелли. А как твоё имя?

Отредактировано Michele Di Maggio (2018-08-02 21:45:40)

+1

8

Адам не сводит с незнакомца глаз, с жадностью впитывает любое произнесённое им слово. Собор – это прекрасно. Собор – это то, что ему нужно. И пусть парнишка практически уверен в том, что вовсе не на прилегающей к этому собору территории он накануне ночевал, он даже немного был рад тому, что сможет посетить новый, ещё неведомый ему дом Господень. Человек, который предлагает отвести его в такое место не так плох, как тот, что мог бы предложить какой-либо иной вариант. Морг думал об этом, когда мужчина замолчал, вроде как разглядывая что-то за спиной мальчишки. Адам оборачивается и смотрит в ту же сторону. Он совершенно не понимает, что могло привлечь к себе внимание незнакомца, а потому просто оглядывает проходящих мимо людей с самым серьёзным видом, на который он был вообще способен.
Но стоило только мужчине вновь начать говорить, как парень мигом обернулся обратно. Невидимая и неизвестная цель интересовала его куда меньше, чем способный ему помочь человек.
Под влияние инкуба Адам попал как-то даже слишком быстро, не сопротивляясь и вовсе о нём не догадываясь. Парнишка всматривался в его лицо, чувствуя, как страх перед незнакомцем стремительно уменьшается, да и язык назвать его незнакомцем больше не поворачивается. Просто до этого лишь слишком шумный Нью-Йорк начал казаться Моргу теперь действительно неприятным, а его единственный способ выбраться из этой передряги целым и невредимым – довериться человеку, заявляющему, что он знает куда идти.
И только теперь послушник отпустил рукав чужого пиджака, за который так отчаянно держался. Нет нужды больше удерживать предложившего помощь человека, ведь тот уже остановился и никуда сбегать вроде не собирается. А если бы и собирался, то такая слабая попытка удержать вряд ли бы стала бы для него препятствием.
Парнишка с неким удивлением первые несколько секунд смотрел на протянутую ему руку. Он не привык обмениваться рукопожатиями, в его среде обитания это было не совсем принято. Да и какой смысл постоянно здороваться с людьми, с которыми толком и не прощаешься, проводишь с ними все дни и ночи, что серой и однообразной чередой следуют друг за другом. При нём окружающие взрослые лишь изредка пожимали друг другу руки, обычно руководствуясь некими другими принятыми в церкви правилами.
- Адам, сэр, - наконец он пожал протянутую руку, попытавшись сжать её посильнее и для верности немного потрясти. – Адам Морг.
Бывший незнакомец обретает имя и окончательно перестаёт казаться парнишке чужаком. Пару раз Адам мысленно повторяет фамилию мужчины, как бы стараясь получше её запомнить – Кастелли звучит красиво. А имя Майкл так и вовсе наталкивает на воспоминания о другом, оставшемся в Балтиморе Майкле, что последние несколько лет является несменным соседом Морга по кроватям. Да, Майкл Кастелли определённо больше не кажется мальчику незнакомцем, коим являлся ещё совсем недавно.
Мимо с шумом пронёсся автомобиль, а следом за ней ещё и ещё. Дорога очень быстро заполнилась машинами, преграждая путь не успевшим её перейти пешеходам. Отпустив чужую руку, Адам блуждающим взглядом смотрит сначала на прохожих, а затем на проезжающие мимо автомобили.
- Если Вы знаете, куда идти, то не могли бы Вы меня туда проводить, пожалуйста.
Собор так собор. Если мистер Кастелли сказал о том, что там вероятнее всего парнишку и будут искать, значит так оно и есть. Больше никакого страха, лишь капля стеснительности и застенчивость. Адаму слишком неловко упрашивать нового знакомого тратить на него своё время, пусть даже тот и вызывался на это сам.
Пешка сама неуверенно просит о том, чтобы её всё-таки включили в чужую игру.

+1


Вы здесь » Arcānum » Прошлое » Meeting place [13 сентября 1912]