РОЛЕВАЯ ИГРА ЗАКРЫТА
нужные персонажи
эпизод недели
активисты
— Простите... — за пропущенные проповеди, за пренебрежение к звёздам, за собственный заплаканный вид и за то что придаётся унынию в ночи вместо лицезрения десятого сна. За всё. Рори говорит со священником, но обращается, почему-то, к своим коленям. Запоздалый стыд за короткие пижамные шорты и майку красит щёки в зарево.
Ей кажется, что она недостойна дышать с ним одним воздухом. Отец Адам наверняка перед Богом уж точно чище, чем она и оттого в его глазах нет и тени сумбура сомнений. Должно быть подумал, что ей необходима компания и успокоение, ибо негоже рыдать в храме господнем как на похоронах, но Рори совершенно отчётливо осознаёт, что ей нужно совсем не это.

Arcānum

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Arcānum » Неслучившееся » as we fall [AU]


as we fall [AU]

Сообщений 1 страница 17 из 17

1

http://sh.uploads.ru/t/HC7Uz.gif

http://s9.uploads.ru/t/CgIP9.gif

Атмосферный тык перед прочтением

Дата и время: Говорят, это было третьего июля.
Участники: Отмороженный головорез и закомплексованный наркоша.
Место: Не самая чистая квартирка в абстрактном где-то не тут. Всюду - или вскрытые и не очень бутылки алкоголя, или подозрительно полная химическая посуда.
Краткое описание: Нужда бывает разная - взаимная, бледная, красная.

Отредактировано Jericho Mahoney (2018-08-01 05:47:57)

+1

2

Десятый бокал виски зашел как вода. Макс сидел, угрюмо сверля взглядом окно, сквозь которое комнату освещало горячее мексиканское солнце. Пылинки в отсветах почти не кружились, и душный воздух еле-еле шевелился от тихого гудения новомодного кондиционера. Мужчина снова отпил глоток, ощущая, как по горлу разливается привычное тепло, уходит куда-то вглубь, но как обычно – не приносит того самого счастливого ощущения расслабления. Хотелось выть – просто подняться во весь свой немалый рост, сбросить людскую шкуру, и громко, протяжно завывать, жалуясь непонятно на что. Виски в прозрачном стекле внезапно кончился.

Поглощенный своим состоянием, Махоуни поднялся с кресла, которое облюбовал с самого утра, и добравшись до мини-бара, который давно перестал уже быть мини, налил себе еще один стакан виски. Он надеялся, он верил, что эта беспросветная тоска, эта горькая мука, что скребла его душу, рвала на части сердце, отступит под парами алкоголя. Но за одиннадцатым последовал двенадцатый, а за ним и тринадцатый бокал. Ощущение пустоты не спешило уходить, только с каждым новым глотком Дэниэлса только усугублялось, проникая в каждый закуток разума. Но самое обидное – сейчас мужчина даже не мог сам на себя разозлится, потому что у него начался приступ его старой хвори. Умный блондин называл ее «маниакально-депрессивный психоз». Психоз, как же.

Память об алхимике всколыхнула неприятной болью где-то в области груди, но Макс привычно отмахнулся от нее – все пройдет, и это тоже. Он не понимал, почему они вчера сцепились – кажется, это была сущая мелочь. И даже сейчас он не пытался вспомнить это, незачем было это. Но на душе было тоскливо, и из-за вчерашней ссоры с магом. Где-то в душе заворочался червь обиды – ведь это из-за них, из-за их непомерных амбиций, этих сраный ученых, он стал таким… Ненормальным. Колкая, почти детская обида родилась вовне мужчины и он закрыл глаза, чтобы пережить эту бурю, всколыхнувшуюся внутри.

Плакать он не умел – слезные железы не работали после того, как ему закапали в глаза какую-то алхимическую дрянь. Махоуни не мог ничего сделать со своим состоянием, не мог справиться с ним теми способами, которые были доступны обычным людям. А у него было только два – пить или убивать. Второе быстрее, но труднодоступнее. Первое медленнее, но алкоголя у него на целую роту, и к тому же идти никуда не надо. Выбора, по сути не было. Опять нажраться до потери пульса, чтобы Харви пришел, затащил его вусмерть пьяное тело в кровать, накрыл одеялом и ушел прочь, по своим архиважным алхимическим делам.

От этой мысли стало еще горше, и Макс отправил в рот очередную порцию виски, на сей раз смешав его с водкой. Смесь была воистину ядерной для того, кто не привык пить, для того, кто привык – крепкой, а вот для вербира с почти потерянной чувствительностью – лишь легко ударила в голову. Стоило выпить еще. Усаживаясь обратно в кресло, Махоуни опять уставился в окно, не понимая, что может быть хорошего там, по ту сторону стекла. Тоска снова стала наваливаться на мужчину, пока он пил снова и снова, желая утопить часть себя на дне стакана. Но лишь на двадцатом стакане в голову таки ударил хмель, и перед глазами, наконец-то, начало плыть.

Вербир хотел бы улыбнуться, но настроение упало еще ниже, чем могло. Какая-то жуткая меланхолия, апатия навалились на него, как небесный груз на плечах Атласа, совершенно при этом забыв, что вербир рожден был не для этой цели. Память снова и снова начала прокручивать вчерашние отрывки ссоры, то и дело проецируя самые яркие моменты. Вот он кричит на Блейкли, вот почти замахивается рукой, но сжатый кулак врезается в стену, кроша ту в пыль, что оседает белым слоем на плечах алхимика. А вот они снова в той жуткой камере, и Макс отчаянно пытается доказать магу, что вербир тут не по своей воле, что это все чудовищная ошибка, и что блондин должен ему помочь. Но тот не поверил сразу, и ушел, испугавшись правды. Людская суть во всех нелюдях была одна и та же – что не понимаю, то отвергаю. Стало еще гаже – Макс осмотрел ту небольшую квартирку, что им была выдана донной в жилье. Как он допустил этого немца к своему телу? Зачем? Надеялся на помощь? Может быть. Думал, что тот придумает способ его вылечить? Вероятно.

Чуткий слух уловил шаги за дверью и тяжелое дыхание – еще один подарок от Вермахта, оставшийся после опытов. Теперь Махоуни почти всегда носил очки, чтобы не ослепнуть от солнца и старался не слушать громкую музыку, чтобы не оглохнуть. Скрип ключа в замке показался необыкновенно громким для сидящего в тишине оборотня, но он даже не напрягся. Если это Харви – то пусть делает, что хочет и убирается. А если нет – то им же хуже. Но это был Блейкли, и его внимательный взгляд искал что-то в гостиной, и этим что-то был явно не Максвелл.
- А, это ты, - без эмоционально выдал вербир, смотря исподлобья на мага, - забирай свои бумажки и вали.

[nick]Maxwell Mahoney[/nick][icon]https://i.imgur.com/OywuDVD.gif[/icon][zvan]ONLY PAIN[/zvan][pers]<div><p class="lz_name"><a href="#">МАКСВЕЛЛ МАХОУНИ</a></p><div class="lz_plank"><p class="lz_bio">Лабораторный мишка для нацистских ублюдков в проекте "Бестия", подопытный "Ноль", ныне Десятка Пик в мафиозном клане</p></div></div>[/pers]

Отредактировано Max Mahoney (2018-07-30 12:04:43)

+1

3

Все пытаются зализать свои душевные раны по-разному: кто-то ищет расслабления в отвлечении или забвения в бутылке, кто-то выговаривается друзьям или психотерапевту, кто-то просто терпит, а потом вываливает весь скопившийся эмоциональный груз на окружающих. Харви, принадлежал к последней категории, хоть и по нужде. Даже напиться не выходило - годы опытов над собой заставили мага забыть, что называют алкогольным опьянением.
Можно было, конечно, искать мимолетное забытие в смесях другого толка, да вот только Блейкли-наркоман едва ли сможет исправить все последствия работы Йоханна-учёного. Впрочем, какая к чёрту разница - уже многого не исправишь, а что ещё можно - можно будет и после небольшой дозы. Это же просто маленький укольчик во имя милосердия. Без веселых веществ жизнь вообще казалась тоскливой штукой.

Как у Макса. Того самого Макса, который с завидным упорством отталкивал мага, пытавшегося помочь, и которой вчера мага в очередной раз откровенно послал, заставив уставшего Харви действительно уйти. Казалось бы, чего трудного - подробнейший список всех манипуляций над вербиром у блондина на руках, все формулы даже выписаны в отдельный блокнот - бери и лечи каждый симптом отдельно! Но нет, если бы всё было так просто, то блондин бы просто поработал немного, нашёл штук восемь нейтрализаторов, выписал бы их оборотню и жили бы они счастливо. Увы, всё было не так легко - и дело даже не в том, что медведь категорически отказывается принимать что-либо из рук немца. В конце концов, препарат можно распылить в воздухе, добавлять в еду, в воду, смазывать им одежду - но нет, алхимик уже не первый десяток лет бился именно с самими средствами. Попытка изготовления новой смеси походила на ритуал: раз в несколько дней оставляя тедди-бира спать в одиночестве он запирался в своей крохотной лаборатории и истязал своей алхимией крыс. За прошедшее время он уже сумел продублировать буквально каждый из составов, что в течении пяти лет давались британцу, но нейтрализаторы на половину из них оказывались в разы токсичнее, чем они сами, а вторая половина оных работала только с редкими и зачастую опасными катализаторами. Вот хоть ты тресни, хоть убей - за все эти годы блондин сумел найти неядовитое лекарство только к одному из симптомов, но и его Максу Харви пока не давал, проверяя.

Махоуни в принципе от многого отказывался, заставляя мага порой ломать голову о лабораторный стол. Впрочем, винить в этих отказах Махоуни -  глупость, глупость, глупость! Глупый побег от ответственности, глупый страх смирения перед фактом, что именно он, Йоханн Себастьян Рихтер, оказался по локти в крови невинных людей, что именно такие, как он, покалечили того нечеловека, с которым живёт под одной крышей. Увы, отрицать не получалось, получалось лишь ночами скулить от кошмаров, посильнее прижимаясь к крепкому плечу, да забивать крышки в гроб "здорового" сна стимуляторами, чтобы пореже видеть своих жертв.

Впрочем, теперь даже горячие ночные объятья брюнета не сулили магу, заставляя убегать от груза вины всё новыми и новыми порциями самодельных смесей - это уже третий день без намёка на сон, а пурпурный порошок уходит в расход всё чаще и чаще. Макс не хочет его видеть? Ладно, пусть не видит - готовый и бить, и скулить, маг всё-таки ушёл. Но, может, сейчас Макс уже отошёл и не будет так сильно злиться? Быть может. Главное слово - может. Может быть, а может и не быть. И от всех этих "может-не может" да "подпускает к себе - отталкивает и проклинает", помноженных на несколько суток на одних порошках, сложенных с недавней ссорой и возведенных в степень чувством вины за события и вчерашнего вечера, и последних лет семидесяти в принципе, голова гудела, как рабочая центрифуга, и грозила взорваться, как если бы в ней оказалось несколько ампул нитроглицерина. Только в разы громче и без перерывов, заставляя мага идти, как в тумане, да безуспешно пытаясь отогнать мерзкие мысли. Откуда он в принципе шёл? Как ни странно, из городской библиотеки - Йоххи просто сидел, упираясь взглядом в книги и едва понимая, что он вообще забыл в этом месте.

Он удивительно долго шёл по лестнице - и, казалось, ещё дольше ковырялся с замком. Попал в него только с четвёртого раза, неуклюже провернул и зашаркал внутрь.
- Привет, Макс? - вякнул несмело на входе Блейкли, словно боясь, что после его слов пьющий Макс растает в воздухе и, потупив взгляд, быстро дошёл до зала. Может быть, вербир уже не зол? Нет, не зол. По крайней мере, по голосу иначе не скажешь - ему или похуй, или он всеми силами пытается этого показать. Кажется, надо дать ему ещё немного времени. Или действительно свалить куда-нибудь в уголок и всё-таки вколоть себе немного волшебства в вену, оставив Махоуни в гордом одиночестве. В любом случае, потупив взгляд, маг схватил со столика ключ от лаборатории и отправился в неё, бормоча лишь себе под нос (Макс-то всё равно услышит эти слова):
- Если хочешь - я свалю. Нужен буду - зови. Приятного вечера, - маг завернул в закуток коридора и, зайдя внутрь своего закутка бесполезных попыток, прикрыл дверь. Кажется, нужный состав был на той полке...
[icon]https://media.giphy.com/media/g0q01kzETOoL2BhDs6/giphy.gif[/icon][zvan]Волшебный маршрут Вена-Глюкенбург[/zvan][nick]Harvey Blackley[/nick][pers]<div><p class="lz_name"><a href="#">Харви Блейкли</a></p><div class="lz_plank"><p class="lz_bio">Военный преступник, алхимик, наркоман, последний эскапист</p></div></div>[/pers]

Отредактировано Jericho Mahoney (2018-07-29 15:14:36)

+1

4

Это снова и снова повторялось. Снова это безразличие. Снова этот похуизм, сломавший внутри все самое главное. Харви словно и не изменился с тех пор, как они бежали из Бухенвальда. Все такой же отрешенный мудак, который думает лишь о своих ебаных открытиях. Сраные маги. Сраная наука.

Махоуни ненавидел ее. Ненавидел свою гребаную жизнь, каждую прожитую собой минуту и искренне желал себе сдохнуть уже в какой-нибудь перестрелке. Быть Десяткой в мафиозном клане, конечно, пиздец как почетно. Только нихуя не дает той самой ерунды под названием «свобода». Максвелл знал, что на его плечах лежит огромный пласт работы, что именно от него и его ребят зависит безопасность всего клана. Но ему было похуй, откровенно говоря, на это. Это просто работа. Которая должна была его прикончить уже так давно, что и стыдно признаться.

Но все никак.

Махоуни был словно заговоренный. Противники мазали, словно впервые взяли в руки оружие. Пули будто нехотя скользили по коже вербира, оставляя маленькие следы, которые зарастали буквально через пять минут. Каждая попытка сложить чернявую голову в очередной схватке заканчивалась победой Макса и его головорезов. Сонора держалась в том числе и на этом – на страхе перед бесшабашными мордоворотами Махоуни, которые шли за своим боссом в такие суицидальные миссии, после которых нет возврата, но возвращались, увешанные трофейным оружием по самые зубы. Вербир любил жар схватки, но не признать, что в них он искал собственный конец, было нельзя.

Смерть.

Неужели Блейкли действительно не видит этого? Действительно не понимает, что вся его показушная забота о подорванном здоровье Макса только иллюзия, чтобы успокоить свое совесть? Махоуни не дурак – понимает, как никто другой, что такое совесть. Но в отличие от многих, он ее давно выжег в себе, словно заразу. Потому что совесть отравляет своим тлетворным влиянием. И Харви, черт его подери, знает это.

Макс ненавидел немца. Подсознательно хранил обиду на этого светловолосого ублюдка, которого частенько втрахивал в кровать до прокушенных в кровь губ и укусов на шее, до сорванного хрипом голоса и нарочито грубых ласк. Каждое занятие сексом походило все больше на пытку – Махоуни даже и не пытался сдерживаться, просто делал так, как считал нужным. Но почему-то Харви все принимал стойко, умудряясь при этом еще и получить свое удовольствие. Это вызывало в Максе толику уважения, потому что ни один другой партнер не терпел его закидоны. Даже та бабенка, которую он натянул в толчке «Рассвета» вчера, едва не потеряла сознание после пятого захода.

Казалось, что Блейкли терпел все эти унижения, ради того, чтобы успокоить совесть. Но потом Макс понял, что тот просто торчит от этого. Ну что же, это был его выбор.

- Что, нравится кидать меня, да? Как всегда, да Блейкли? – Макс ощутил злость и возбуждение одновременно, но не нашел в себе силы встать с кресла, - Ты кинул меня там, в лаборатории, теперь кидаешь и здесь, говна кусок! Мне интересно, когда же твоя совесть тебя, суку такую сожрет с потрохами? Или ты думаешь, я не знаю, что ты подсел на наркоту, ебанина?
Махоуни был зол, и жалеть чувства ничьи не собирался. И честно говоря, жалость вообще не про него.

[nick]Maxwell Mahoney[/nick][icon]https://i.imgur.com/OywuDVD.gif[/icon][zvan]ONLY PAIN[/zvan][pers]<div><p class="lz_name"><a href="#">МАКСВЕЛЛ МАХОУНИ</a></p><div class="lz_plank"><p class="lz_bio">Лабораторный мишка для нацистских ублюдков в проекте "Бестия", подопытный "Ноль", ныне Десятка Пик в мафиозном клане</p></div></div>[/pers]

Отредактировано Max Mahoney (2018-07-30 11:05:37)

+1

5

Шумный вдох и не менее шумный выдох.
Харви держит в руке склянку - совсем крохотную - с остатками порошка. Предвкушая забвение, он уже занёс ту над горелкой. Скоро будет лучше. Скоро будет казаться, что всё стало лучше. Должно будет казаться, что всё станет лучше.
От священнодейства отвлекает крик. Озлобленный. И бьющий по самому больному. Обвинение в трусости, безразличии и бессовестности - том, что алхимика отличало, заставляло кривиться от непонимании и вызывало черную зависть соответственно. Хочется загрубеть так же - а в итоге выходило просто сворачиваться калачом на полу, вспоминая жертв.
И всё-таки Макс его отлично знает. Макс точно знает, куда стоит бить.
Пробирка, тонкостенная и продолговатая, трескается в руках, и несколько осколков упали на на пол. Горелка неспешно гудела, ожидая своего часа. На полу лежали осколки - холодно блестевшие на голом полу, они словно издевались над магом, И Харви принялся спешно их собирать. Благо, главная, содержащая порошок, часть не пострадала. Это самое главное!
Он скоро вернётся. Он снова попытается забыть. А пока - в этот дурацкий мир, к дурацким осколкам, что, кажется, смотрят в лицо алхимика и смеются над его беспомощностью перед последствиями всех поступков. Они откровенно смеются перед тем, насколько он беззащитен перед своей совестью. Совестливый наркоман, лечащий людей, а года назад их калечивший во имя науки? Звучит горько и смешно.
Харви собирает эти осколки - резко, остервенело, царапая ладони до первой крови. Ранка на пальцах - ничто. Действительность - всё вокруг. Слизывая единственную каплю крови, наркомаг поспешно кидает осколки в контейнер для отходов и покидает своё убежище. Во всех смыслах слова убежище:обычный человек не вскроет хитроумный замок; Вербир, способный вышибить дверь и знающий, где Харви оставляет ключи, не пойдёт из-за обилия резких запахов; но никто и никак не вытащит алхимика из кайфа - и это главное.
Впрочем, только что его вытащили из попытки этот кайф получить.
Блейкли буквально вываливается из-за двери, да закрывает тут сразу за собой - это давно вошло в привычку. Сбито выдохнув, он обращается к сожителю, почти смеясь: и над ним, и над собой, и над всеми последними годами.
- Совесть позавчера ночью чуть не отгрызла мне кусок мяса. Вот тут. У шеи, - Блейкли показательно отворачивает волот толстовки, показывая сделанный самим Махоуни укус. С остальным спорить не хотелось - но, ведомый словно детским порывом, Харви решает назло самому Максу (будто тому своего психоза мало) посидеть с ним на грани ломки. Ну, как посидеть - сейчас Харв упорно подпирал своим телом дверь.
- Да, я ширяюсь, - отфыркнулся маг. Они оба просто не могли иначе и оба об этом знали. Один - не вырубался в нечто навроде сна, пока не станет разить всё живое перегаром. Другой - не врубался в нечто навроде жизни, пока не сделает из своей руки детский рисунок по точкам. Но всплыл другой вопрос. Куда проще. Или нет.
- Теперь это тебя ебёт?
[icon]https://media.giphy.com/media/g0q01kzETOoL2BhDs6/giphy.gif[/icon][zvan]I'm you! You are Hyde![/zvan][nick]Harvey Blackley[/nick][pers]<div><p class="lz_name"><a href="#">Харви Блейкли</a></p><div class="lz_plank"><p class="lz_bio">Военный преступник, алхимик, наркоман, последний эскапист</p></div></div>[/pers]

Отредактировано Jericho Mahoney (2018-07-31 03:47:28)

+1

6

Теперь этот урод еще и зубы скалит! Внутри Махоуни поднялась волна негодования, которая тут же загасла. Харви прав. Сучий немец прав от и до во всем. Они не просто чужие – чуждые друг другу с самого основания этого мира. Оборотень и маг. Настолько противоположны, насколько это вообще возможно. Максвелл смотрел на Харви, не понимая, что с ним вообще случилось.

- Ты еще смеешь открывать рот, мудак? Ты бросил меня тогда, бросил как игрушку и съебался к папочке. – вербир не пытался ответить оскорблением на оскорбление. Он просто решил вывалить все то, что накопилось в самой его сущности. Блейкли смеет упрекнуть его в невыдержанности? Серьезно? Когда сам буквально умолял, насаживаясь на хер Махоуни, оставить на нем метки. Орал во весь голос, выпрашивая долю своих страданий. И Максвелл просто дал ему то, что маг просил. Ни больше, ни меньше. Они вместе падали в эту бездну, черную и засасывающую их все глубже.

Как далеко они могут зайти в этом? Мужчина окинул взглядом своего неудачливого сожителя – толстовка болтается на худеющих плечах, взгляд рассредоточенный, рассеянный. И как у него вообще встает на это убожество? Как он может снова и снова, оттрахав очередную шлюху в очередном пропитом баре, возвращаться сюда, в эту помойку хим.реактивов?

- Как ты себя вообще выносишь? – слова бьют наотмашь, словно пощечина, которую Максвелл желал сейчас Харви. Когда-то, давным-давно, ему даже казалось, что он влюбился в этого мага. Влюбился и был готов горы ворочать ради одной улыбки и милого прищура. Но все ушло – кануло в Лету, не оставив и следа. Осталась только привычка, обычная, рутинная обязанность – трахать по времени, спать в одной кровати, изображать перед донной крепкий тандем.

- Когда ты сдохнешь от передоза, учти – все твое дерьмо я выкину из той комнаты. Как и твое тело, кстати, тоже, - Махоуни отворачивается к столу, подхватывает стакан, кажется уже двадцать пятый, и отправляет его в горло. Кажется, теперь уже началось. Пальцы слегка занемели, хотя быть может, это просто очередная алхимия, оставшаяся после Бухенвальда?

Максвеллу похуй.

Ему откровенно насрать на Харви. Он даже может не притворяться – все и так видно, как бы не закрывались глаза. Махоуни давно изжил в себе человека, оставшись лишь безжалостным ублюдком, готовым рвать глотки ради чужих целей и доброго стакана виски поздним вечером.

- Теперь это тебя ебёт? – голос немца слегка вздрагивает, но Макс не ощущает в нем страха, вовсе нет. Харви не боялся никогда Махоуни, словно в насмешку всему тому, что вербир строил вокруг себя. Где та граница нормальности, за которой можно уже признать себя мазохистом, некрофилом или еще каким извращенцем.

Однако гнев вскипает с такой силой, что внутри мужчины что-то трескается. Мир становится иным – серые краски вдруг размываются водой, обращаясь в яркие оттенки. Звуки не кажутся такими уж и раздражающими. А в ноздри врывается запах чужой крови. Макс отлично знает этот аромат – пропитанный какой-то наркотической дрянью, которая не собиралась покидать вены волшебника, едва стоявшего на ногах. Кровь дразнит чувствительный нос оборотня, заставляя десны чесаться в предвкушении.

- Это, блять, наша хата, утырок! И если ты тут ласты склеишь от передоза при мне, донна начнет задавать неудобные вопросы! – Махоуни поднялся во весь свой рост, и с перекошенным от злобы лицом шагнул в сторону Харви, сжимая пудовые кулаки, - Я тебя ненавижу, тупой скот. Тебе надо было сдохнуть там, в том ебаном бункере. Надо было отдать тебя Аяксу, он бы мигом тебя освежевал, - воспоминание о еще более безумном волке, что сейчас служил в гвардии Махоуни, а раньше был такой же крысой в лаборатории, пришло внезапно.

[nick]Maxwell Mahoney[/nick][icon]https://i.imgur.com/OywuDVD.gif[/icon][zvan]ONLY PAIN[/zvan][pers]<div><p class="lz_name"><a href="#">МАКСВЕЛЛ МАХОУНИ</a></p><div class="lz_plank"><p class="lz_bio">Лабораторный мишка для нацистских ублюдков в проекте "Бестия", подопытный "Ноль", ныне Десятка Пик в мафиозном клане</p></div></div>[/pers]

+1

7

И почему-то Джерико устало улыбался, наконец, сфокусировав взгляд на собеседнике. Пытался улыбаться, во всяком случае. Стоит признать - выходило натянуто, потому маг смыкает рот, пытаясь показать улыбку одними губами. Да, Махоуни по пунктам смешивал мага с грязью. Но это же и немного радовало - во всяком случае, смешивать с грязью есть кого. Харви до сих пор существует. Повод радоваться!
А ещё, наверное, ширануться с тройной дозой в надежде, что Харви не станет, а события последнего века окажутся просто дурным сном. Затянувшимся, реалистичным и болезненным сном, который никак не переходит в глубокую фазу [об окончании и мечтать не стоит].
Он мог бы спорить и спорить рьяно: о том, что он заканчивал спасительный состав в тот самый день, когда Махоуни с дружками потрошили его отца; о том, что сам Махоуни скорее до смерти забьёт алхимика, когда тот в очередной раз обколется, чем сам Блейкли ошибётся с дозой; маг выбрал самый мягкий вариант ответа за все претензии, который устраивал обоих:
- Ошибаешься. Я до сих пор не заслужил.
Но то, что творится с ним сейчас - вполне. Жизнь - его маленькое персональное чистилище. Раскаяние-раскаянием, а до искупления стоит пережить ещё целый катерхизис. Кажется, даже на двоих. Это ведь проще, не так ли?
- И, к слову, хороший результат. Ты держишься лучше, чем в тот раз, - спустя минуту припоминаний Харви четко кивает, вспоминая, что это был за раз. В тот самый раз Блейкли почти заслужил. Но, кажется, эта перспектива тогда его лишь радовала, а сейчас - забавляла.
- Хочешь - выбей из меня дурь. Полегчает, - как минимум, полегчает самому Харву. Он никогда не признался бы себе, что любит боль. Но с каждым мгновением, когда нормальные люди молили бы о пощаде, корчились и визжали от страха и острых ощущений, Харви лишь чувствовал себя чище. Даже когда его вжимали в кровать и метили, показывая своё превосходство над алхимиком - он чувствовал, будто что-то маленькое и темное в самой потаенной части и так шатающегося рассудка отмирало, уступая место просветлению, и просветлению не наркотическому. Тому, что казалось не наркотическим. Пожалуй, из всех известных миру вознесений это было самым дурным.
[icon]https://media.giphy.com/media/g0q01kzETOoL2BhDs6/giphy.gif[/icon][zvan]Я, может быть, даже не буду кричать[/zvan][nick]Harvey Blackley[/nick][pers]<div><p class="lz_name"><a href="#">Харви Блейкли</a></p><div class="lz_plank"><p class="lz_bio">Военный преступник, алхимик, наркоман, последний эскапист</p></div></div>[/pers]

Отредактировано Jericho Mahoney (2018-07-31 03:49:20)

+1

8

Дурацкая улыбка на лице немца только все больше и больше злила вербира. Расфокусированный взгляд явно намекал на то, что Блейкли либо уже ширнулся, либо ловил отходняк. Макс бесился от этого еще больше, и кулаки чесались набить рожу этому блядскому магу, который решил поиграть в демиурга. Зачем? Да просто потому что надо. Харви давно напрашивался на хорошую взбучку, ровно с того дня, когда Махоуни учуял на нем запах наркоты. Тот самый аромат, который он сам помнил еще с времен Бухенвальда – тот сладкий дурман, разбивающий сознание на лоскуты, швыряющий в беспамятство и не оставляющий и шанса на свободу воли.

Максвелл не мог потерять волю. Не сейчас.

То, что для Блейкли норма, для Махоуни – едва ли не сверхизвращение. Харви рассуждает так, словно Макс – зверюшка. Та самая, которую его долбанутый папаша держал в своем кабинете, не показывая сынку. Господин Рихтер визжал как сучка, когда обозленные подопытные ворвались в его личные покои в неудобный момент. И тот оборотень, что он держал на привязи, как собаку, ответил своему хозяину.

И вот теперь, его сын решил пойти по стопам собственного родителя? Злоба родилась в груди Макса и вырвалась в виде утробного, низкого рычания. Алый туман застил глаза оборотню, утаскивая разум в какую-то красную бездну.
- В тот раз? В тот раз!? – голос вербира сорвался на хрип, и он завис над магом, скаля человеческие зубы, - значит, ты считаешь, что можешь меня оценивать? Словно я та комнатная собачонка твоего папаши? Словно ты выше меня, ебучий маг?
Взгляд Максвелла прикипел к бледному лицу Харви, словно от этого зависела жизнь. Не исключено, что сейчас именно так и было. Потому что такого гнева Махоуни уже давно не ощущал – ярость буквально клокотала в нем, словно в жерле извергающегося вулкана, грозясь излиться опасным взрывом. Он хотел сломать Блейкли. Вырвать ему кадык с корнем и смотреть с мрачным триумфом, как тот плюется и фонтанирует кровью из разодранного горла. Сломать ему позвоночник одним легким движением руки, и слушать предсмертные хрипы. Макс ненавидел ублюдка, ненавидел всей душой и желал ему сдохнуть.

Но не такой смертью. Не от наркоты.

Был ли в этом состоянии мага виноват вербир? Вероятно, только Максвелл в жизни не признался бы в этом. Да и кому какое дело, кто в чем виноват. Гнев, злоба – все это просилось наружу, и оборотень больше не желал сдерживаться. Оглушительная пощечина разнеслась по комнате, отчего на бледной коже остался яркий багровый след, а ноги Харви подогнулись, не выдержав удара.

Макс поймал его – почти перед самым падением. И не говоря ни слова, схватил за плечи и хорошенько встряхнул.
- Ты смеешь меня судить, но при этом забываешь, что именно ты и тебе подобные сделали меня таким! Ну что же, посмотри, что ты сотворил со мной, кретин! – Махоуни был полон мрачной решимости. И ничто его уже не остановит.

[nick]Maxwell Mahoney[/nick][icon]https://i.imgur.com/OywuDVD.gif[/icon][zvan]ONLY PAIN[/zvan][pers]<div><p class="lz_name"><a href="#">МАКСВЕЛЛ МАХОУНИ</a></p><div class="lz_plank"><p class="lz_bio">Лабораторный мишка для нацистских ублюдков в проекте "Бестия", подопытный "Ноль", ныне Десятка Пик в мафиозном клане</p></div></div>[/pers]

Отредактировано Max Mahoney (2018-07-31 08:58:14)

+1

9

Тело - а иначе Харви и назвать нельзя - валится на пол, словно сломанная фигурка. В детстве у него ведь как раз была одна такая, принесенная отцом. Пружины и шарниры удерживали насаженный на штырь манекенчик от распада, в то же время позволяя двигаться, подобно настоящему человеческому телу, повторяя разные позы. Забавная мелочь, с которой Йоххи в детстве не мог наиграться, к пятнадцати годам была отставлена на дальнюю полку, а взятая оттуда же шестью годами позднее, вызывала лишь жалость: деревянные суставы, державшие куклу в равновесии, подкосились, и болванчик безжизненно повис, неспособный удержать новую форму. Как бы Рихтер не пытался наклонить потерявшую всякое подобие жизни игрушку, та всегда бессильно свешивала руки, выпрямляла ноги и роняла голову.
Сейчас он был такой же - безжизненно-вялый, безразличный к жизни, как деревяшка, и оставленный на самой высокой полке шкафа жизни. В чувство приводит лишь резкая боль чужой пощёчины, отвешивая которую, Махоуни будто поделился с телом частичкой своей жизни.
- Я не твой судья. Просто идиот, который пытается не дать сдохнуть хотя бы тебе, - кажется, взгляд мага снова расфокусировался, несмотря на интенсивную тряску. Тот всё ещё смотрел на вербира, но видел далеко не его. Наставница. Буквально лежащие горкой трупы бродяг, которые и при других обстоятельствах долго бы не протянули. Одна из них - грязная девчонка, чернявая цыганка - ещё была жива. Она орала над колыбелью Иуды - смешно сказать, но Наставница правда использовала это дикое устройство глубокого средневековья - и молила о пощаде. Потом перешла на требования и оскорбления. Потом проклинала. Потом пытка кончилась - как кончилась и жизнь жертвы. Всюду была грязь. Стальное острие было темным от крови и испражнений. По всему подвалу стоял смрад, мерзкий и не дающий нормально дышать. Мухи кругом - а Она лишь самозабвенно записывала в блокнот результаты, отдавая Харви приказы облегчать или утяжелять грузы на ногах, а после, когда тело присоединилось к пяти таким же трупам, объясняя ему великую силу предсмертного проклятья. Тем же вечером они жгли тела - мерзко плавившиеся и обугливавшиеся от жара, заставляющие содрогаться от запаха паленого до сих пор.
И ведь таких "уроков" алхимик в своё время получил немало.
Максу ещё повезло. Их ведь пытались сделать сильнее, а не вырвать изо рта определенный предсмертный крик.
Он жив. Он будет жить. Возможно, даже выздоровеет. По крайней мере, телом. По крайней мере, отчасти. По крайней мере, в это очень хотелось верить.
Но кошмарные воспоминания отрезвляют - Блейкли испуганно вглядывается в лицо Махоуни, наконец-то возвращаясь в реальность. В реальность, которая может снова кончится. В реальность, в которой вербир держал наркомана за плечи, не давая упасть, но всё равно винил во всех смертных грехах. Кажется, сейчас алхимик был только рад такой встряске. Макс рядом. Реальный Макс. Тот самый, который его ненавидит. Тот самый, который даёт понять, что кошмар кончился. Во всяком случае, старый кошмар. Кошмар Йоханна Рихтера.
Он испуганно глотал воздух ртом, силясь забыть тот грех, и глазами смотрел на Махоуни, мысленно моля лишь об одном: пусть мужчина перед ним будет ни предсмертным видением, ни галюном.
[icon]https://media.giphy.com/media/g0q01kzETOoL2BhDs6/giphy.gif[/icon][zvan]Простоту его Господь простит[/zvan][nick]Harvey Blackley[/nick][pers]<div><p class="lz_name"><a href="#">Харви Блейкли</a></p><div class="lz_plank"><p class="lz_bio">Военный преступник, алхимик, наркоман, последний эскапист</p></div></div>[/pers]

Отредактировано Jericho Mahoney (2018-07-31 17:33:14)

+1

10

Пальцы давят все сильнее, будто Макс действительно хочет сломать Харви пополам. Будто бы в нем горит это сладкое желание чужой крови, которая сейчас начала очень быстро пульсировать в теле мага. Блейлки был испуган, но опять не Махоуни. Иногда вербир вообще не понимал, что же держит этого сумасшедшего мага рядом с ним. Зачем он вообще пытается сделать Максвелла нормальным? Что пытается этим добиться?

Неужели он и правда считает, что Махоуни станет обычным парнем, будет ходить на работу каким-то офисным клерком и целовать его перед каждым уходом? Действительно, бродили ли когда-нибудь в этой, затуманенной сейчас отравой голове такие мысли? Но ведь это ложь, как пить дать. И это должен был понимать даже такой тупой оптимист, как Харви.

Но страх в итоге породил все это. Блейкли сел на иглу, Макс пристрастился к алкоголю, и они оба разрушают друг друга. Но есть одна принципиальная разница в их случаях – Махоуни сам выбрал свой путь и не заставлял Харви идти вслед за собой. Так что, свою судьбу выбрал немец самостоятельно. И как бы не пытался уплыть по течению наркоты, которой уже ширялся едва ли не ежедневно, пути назад ему не было уже давно.

В руках Макса уже не тот же самый Харви, который был с ним всего несколько лет назад. И даже не тот испуганный парнишка, с которым они убегали прочь из охваченного огнем Бухенвальда. Но прошлое на то и было прошлым, чтобы его не ворошить. И Максвелл первым нарушил это негласное правило их отношений.

- Мне не нужны ангелы-хранители, Харви, - вербир будто плюет в лицо мага словами, и дергает к себе, заставляя опереться ладонями о грудь, - Ты мудак, который лезет туда, куда не просят. Какого хуя ты вообще сел на это дерьмо, мудак? Ты же, блять, алхимик ебаный! И не знаешь, в какое дерьмо они превращают любого?

Махоуни не мог не признать, что что-то в нем щелкнуло – от бессилия. Помочь он никак не мог, да и наркоту он доставать не собирался. Но размякать при виде ублюдка, который ищет себе очередную дозу, он тоже не собирался. Он видел и похуже вещи – как матери продавали собственных детей ради порции белого порошка в прозрачном пакете. Видел, как дети продавали все из собственных домов ради еще одной дозы. Все страдали, а Сонора процветала на телах тех, кто пожелал получить толику счастья.
Злоба не думала отступать, но Махоуни понял, куда ее нужно перевести, чтобы не наломать дров. Идея созрела быстрее, чем пуля долетела бы до сердца Харви – а Максвелл умел стрелять быстро и точно – и обрела неожиданный смысл. Вербир сжал ладонь мага своими пальцами до едва слышимого хруста и осклабился.

- Значит, ищешь капельку удовольствия в этой дряни? Я дам тебе удовольствия, да получше всякого синтетического дерьма, - вторая рука оборотня схватила Харви за плечо и резко развернула к стене лицом, заставив того громко всхлипнуть, - Что, нравится?

Десятка Пик не любил нежности. Об этом знали все от Мехико до Сан-Диего. Сейчас они были абсолютно неуместны. Заломав руку мага за спину, мужчина резко сорвал с того брюки, заставив их жалобно затрещать под силой, что переполняла нечеловеческие мышцы. Следом за ними отправилась воняющая потом толстовка и футболка под ней.
- Я дам тебе удовольствие, гаденыш. – Махоуни, рыча от гнева, шептал Харви на ухо, пока тот пытался что-то сделать. Но сделать уже было ничего нельзя. Сплюнув на собственный член и размазав по стволу слюну, Махоуни примерился между ягодиц мага и с размаху засадил ему, наслаждаясь криком боли.

[nick]Maxwell Mahoney[/nick][icon]https://i.imgur.com/OywuDVD.gif[/icon][zvan]ONLY PAIN[/zvan][pers]<div><p class="lz_name"><a href="#">МАКСВЕЛЛ МАХОУНИ</a></p><div class="lz_plank"><p class="lz_bio">Лабораторный мишка для нацистских ублюдков в проекте "Бестия", подопытный "Ноль", ныне Десятка Пик в мафиозном клане</p></div></div>[/pers]

Отредактировано Max Mahoney (2018-07-31 15:28:24)

+1

11

Кажется, кошмар правда кончился. Страх отступает.
- Мне-то падать и без наркоты уже некуда, - Харви отвёл взгляд ниже, чувствуя себя виноватым даже за то, что сейчас опирался  руками на грудь вербира.  Напряжение - впрочем, не от веса изрядного схуднувшего из-за наркотиков мага - в мышцах чувствовалось даже немеющими из-за почти суток без дозы пальцами и даже сквозь плотную ткань футболки.
Это всё его вина.
Слабак. Попытался убежать от ответственности. Думал, что от пары уколов ничего не будет - и со временем искололся как еж, увидевший в кактусе своего возлюбленного. В конце концов, это была разработка его отца. Отец точно знал, что писал - хотя в частности этот наркотик он проверить не успел. Что же, в некотором роде Махоуни был прав - Йохан действительно продолжал семейное дело. Впрочем, даже родной отец сейчас точно так же отнёсся бы к тому, как ведет себя этот алхимик.
Глупость, конечно, но со стороны наблюдателя, столь же неадекватного, как сам Харви под наркотой и грузом комплексов, картина была забавной - неоконченный шедевр просил своего творца проснуться и закончить его. Макс возвращал Харви в реальность - и тот, вернувшись, не нашёл бы ничего лучше, чем дальнейшие бездарные попытки в исцеление. Всё-таки, вернуть плоть Максвелла в изначальное состояние - это вызов. Вызов даже не врачу, а художнику-реставратору - медленно подбирая краски, он должен повторить работу мастера старых лет, возвращая картине, пострадавшей из-за вандалов, былое величие и красоту - даже если мазки будут совсем другие, а в крохотной щелочке будет заметен кусок прожженного кислотой холста, который не сможет принять на себя больше краски. Смешней всего было то, что реставратор - это повзрослевший мальчишка-вандал, который точно так же портил полотна - правда, не их исходники, а лишь искусно подделанные копии.
Харви убирает руки с груди Макса по очереди - одну отводит почти сразу, другую же пытается немного позже, подержав её немного на агрессивно поднимавшейся и быстро опадавшей груди. Главное слово - пытается.
Миг - и железная хватка солдата (которого, к тому же, пытались перековать в сверх-существо) заставляет ладонь захрустеть в чужих руках. Алхимик чувствует боль сильного сжатия - горячую и тугую, выбивающую первый за день всхлип. К счастью, недостаточную и для травмы. Дрожа то ли от боли, то ли от удовольствия, то ли от их чудной смеси, наркоман с трудом проговаривает тихое "Да" в ответ на вопрос. Ему определенно нравится.
Макс уже однажды ломал ему кисть. Лет шесть, кажется, тому назад. Или всё-таки тремя годами ранее? Впрочем, под правильным зельем кости срослись быстро. Всего за десять минут. Сейчас не дошло и до этого
Порой хотелось попросить Макса убить его. Пытать. Как можно дольше. Как можно страшнее. Не потому что в кайф, но потому что такой казни он заслужил. И в глубине души хотел именно конца - именно такого. Настоящей казни. Но пока он не имел права на такую легкую смерть. Это был бы всё ещё побег от ответственности. Харви не мог иметь право на смерть, пока Макс не был завершён. 
Единственное, что радовало - тому порой становилось легче. Пускай Махоуни и приканчивает, по малейшим рассчётам Харви, алкоголя в несколько раз больше разовой смертельной дозы этанола для человека (а смертельная доза алкоголя, даже высокоградусного, для самого оборотня с его метаболизмом была так велика, что он в виски скорее захлебнулся бы, чем умер от отравления) ежедневно - он не зашёл дальше второй стадии алкоголизма, да и жесткости в их постели стало в разы меньше, чем годы назад - во всяком случае, даже болбастинг и бладплей на грубо разрезанном животе остались в прошлом. Не то, чтобы Харви не находил боль от них хорошей для себя - но для самого вербира динамика была скорее положительной, чем отсутствующей вовсе. Ну, маг хотел в это верить.
Заломаная за спиной рука, нагота, давно не вызывавшая перед Максом стыда (но не в этот раз - снятая толстовка показала на левой руке целое созвездие, нарисованное одними только синяками самое большее - месячной давности, что заставила мага буквально пытаться постыдно спрятать руку за собственным телом), гневный и обжигающий рык - не человеческий даже, а животный - на ухо.
Конечно, Макс даст Харви удовольствие. И заберёт своё. Выбивание дури, пошло нежданным путём, и странная смесь всхлипа и крика, вырвавшаяся изо рта при резком заходе в дрожавшего мага, была лучшим тому свидетелем. Режущая боль где-то внутри с первым толчком выбивали другие крики и одиноко ползущие по щекам слёзы. Но всё-таки оборотень был прав.
Он давал удовольствие.
[icon]https://media.giphy.com/media/g0q01kzETOoL2BhDs6/giphy.gif[/icon][zvan]Выступление начинается[/zvan][nick]Harvey Blackley[/nick][pers]<div><p class="lz_name"><a href="#">Харви Блейкли</a></p><div class="lz_plank"><p class="lz_bio">Военный преступник, алхимик, наркоман, последний эскапист</p></div></div>[/pers]

Отредактировано Jericho Mahoney (2018-07-31 17:32:33)

+1

12

Боль была ободной – Харви явно не желал принимать в себя Макса, и его организм отвергал плоть, что вошла горячим штырем в нутро мага. Вербир никогда не любил сдерживать себя, но слишком часто это приходилось делать там, за дверями этой квартиры, в реальном мире. Там приходилось изображать из себя цивилизованное существо, с манерами и воспитанием, улыбаться каждой шавке с тугим кошельком и работать, по большей части, на публику. Донна ценила это в нем.

Но здесь, в этих стенах, Макс мог быть собой. Во всех смыслах. Он мог быть тем самым животным, той самой бестией, которую из него сделали когда-то. Быть может, Харви и не виноват в том, кем стал Максвелл. Быть может, он действительно не знал всего. Но время слишком много унесло с тех пор. И валлиец принял решение не прощать случившееся с ним дерьмо. Никому, даже Блейкли, который тупой овцой везде следовал за Махоуни. Оборотень действительно не понимал мага – почему, зачем, что движет его в сторону Максвелла? Ведь все те чувства, что когда-то были, давно иссякли. И по удаленности лет возникали сомнения – а были ли?

Чувств может, и не было, но была похоть. И вербир всегда мог утолить ее в компании двинутого Блейкли. Разрешения уже были не нужны. Макс в принципе жил так, как хотел и брал сам то, что не было запрещено сверху. А запрещено ему было чрезвычайно мало. Вседозволенность породила грубость. Но Махоуни не жалел. Как не жалел сейчас и Харви, который тихо сипел себе под нос что-то неразборчивое. Мысль созрела неожиданно, почти мгновенно. Сделав еще пару движений внутри тесного, горячего тела, вербир с трудом остановился и вышел из мага, резко отпустив его из кольца собственных рук.
Раз Харви так любит грязные удовольствия, Максвелл устроит ему грязь.

- Ну что, гаденыш, нравится быть медвежьей сучкой? Нравится, когда я вот так ебу тебя без смазки и подготовки? – Махоуни схватил немца за подбородок и приподнял так, чтобы смотреть тому в глаза, - Надеешься, что я буду тебя разрабатывать, как трепетную целку? Ты давно уже не целка, и твое очко уже столько раз пробовало мой хер, что должно раскрываться только при одном его виде. Это дохуя неподчинение. А я не люблю неподчинение. Так что начнем твое наказание, которое ты заслужил, ублюдок.

Макс ненавидел. Всеми фибрами души ненавидел это жалкое, истерзанное существо, напрочь лишившееся чувство сохранности из-за наркоты. Выхода не было – нужно было просто поскорее прикончить его, чтобы не мучился и не доставал Макса своими идиотскими предложения вылечить вербира. Осклабившись, мужчина схватил второй рукой свой член, еще не до конца напряженный, и ударил им Блейкли по лицу. Сильно, громко, чтобы шлюха знала свое место.

- Открой свой грязный рот, медвежья сучка и принимай мой агрегат, пока я тебе ебало не разорвал пополам, - и едва губы немца приоткрылись, как Махоуни тут же пропихнул свой хер почти целиком в глотку, - Только попробуй укусить меня или проблеваться – нахуй выпотрошу тебя вместе с твоим дерьмом, усек?

[nick]Maxwell Mahoney[/nick][icon]https://i.imgur.com/OywuDVD.gif[/icon][zvan]ONLY PAIN[/zvan][pers]<div><p class="lz_name"><a href="#">МАКСВЕЛЛ МАХОУНИ</a></p><div class="lz_plank"><p class="lz_bio">Лабораторный мишка для нацистских ублюдков в проекте "Бестия", подопытный "Ноль", ныне Десятка Пик в мафиозном клане</p></div></div>[/pers]

+1

13

Боль.
Что Харви знал о боли?
Ничего.
Как темный маг, пртом маг с медицинским образованием и многолетним опытом как во врачевании, так и в пытках разных толков, он не мог не знать определения боли. Но всё равно не понимал. То, что алхимик ощущал - это не просто "неприятное ощущение" и реакция на него. Наоборот. Чернокнижник возносил это ощущение. Считал благом.
Смешно сказать, но Блейкли был моралистом и истовым верующим. Если бы он не связался с Сонорой - попал бы в секту или даже основал бы оную. Не потому, что может распространять идею. Просто потому что хочет быть от идеи зависимым.
Боль, как считал Харв - это антисептик для разума и души. Именно потому Ад и Чистилище приносят боль, они просто готовят душу к блаженству. Но такому, как Харв, в раю не место. А потому боль была наказанием, горьким упрёком и высшей наградой единовременно. Даже сейчас.
Он никогда не хотел жалости. Никогда не просил. А просить о боли - не решался. Во всяком случае, открыто. Зато был тот, кого не стоило просить. Он сам дарил это наказание - и это был повод едва ли не боготворить Махоуни. Конечно, он никогда бы не признался бы и в этом. Зачем признаваться, если можно просто умолчать и всё равно получить по заслугам?
Уже получил. Нутро горело и чувствовалось искалеченным сильней обычного, будто Махоуни забавы ради пихнул в мага раскаленный добела зелезный штырь.
Толстый. Острый. Нестрепимо обжигающий.
Харв захлебывался криками и стонами. Он это заслужил. Справедливость торжествовала, пока Харв просто старался расслабиться. Чтобы не как в феврале.
Слёзы и кровь - всё как обычно. Пожалуй, в негласном кодексе отногений было много пунктов. Среди них, где-то к концу, затесался и такой пункт: если Харв истекал только закачанной в него спермой или к концу был мокрый, как не в себя - секс всё равно не считался законченным. Хотя бы гемного крови, пара солёных дорожек под глазами, и только тогда Макс может отвалиться, как напившаяся пиявка, а Йохан - отрубиться. Не раньше. Ни мгновением раньше.
Вот и сейчас всё вышло ровно в соответствии с их негласными правилами - когда Макс буквально скидывал алхимика с себя, Харв почувствовал горячую струйку. Она стекала из раздолбанной, но слишком напряженной дырки,  и не могла быть ни спермой, ни смазкой. Зато оказалась подозрительно горяча, почти обжигая холодные бедра наркомана. Кровь.
С трудом поднявшись на колени, болезненно ноющие после резкого скольжения по стене вниз, он посмотрел своему палачу в глаза - и уже знал, что сейчас случится.
Покорный. Старающийся угодить даже в собственном наказании. Ненавидящий себя даже сильнее, чем сам Макс. Ненормальный. Как раз подстать вербиру.
Да, всё оказалось очень просто - член Макса. Весь вымазаный в темном, полустоячий, нацеленный прямо в лицо.
Идол.
В некотором роде Харви служил как раз ему - жилистому божку, который враждовал с Господом Богом по всем фронтам, кроме одного - виновный должен страдать. Захлебыватсья и задыхаться, раскрывать кишку до упора  и опускаться ещё ниже - в этом все религии схожи. Даже те, что были лишь порождением явно больного воображения.
Приняв сначала удар по щеке, кто размазал часть крови по лицу мага, алхимик покорно открывает рот. Это даже нельзя назвать минетом. Кажется, сам Харв сосал Максу всего три раза за эти десять лет - в остальное время вербир просто растрахивал чужую глотку. Само собой. он не укусит - слишком много раз отсосал, чтобы допустить такую ошибку. А вот отрубиться в процессе от недостататка воздуха - легко.
Кажется, так будет и сейчас - пока член по крови и густой слюне, как по смазке, одним рывком двигался внутри, колдун покорно стоял, едва двигая головой. Головка не просто дошла до гортани - кажется, больше половины члена просвечивало сквозь кожу шеи. Если оборотень не выпустит - Харв начнёт задыхаться. Если выпустит - алхимик попытается сделать всё сам.
[icon]https://media.giphy.com/media/g0q01kzETOoL2BhDs6/giphy.gif[/icon][zvan]Осторожно, сосули[/zvan][nick]Harvey Blackley[/nick][pers]<div><p class="lz_name"><a href="#">Харви Блейкли</a></p><div class="lz_plank"><p class="lz_bio">Военный преступник, алхимик, наркоман, последний эскапист</p></div></div>[/pers]

Отредактировано Jericho Mahoney (2018-08-02 10:21:29)

+1

14

Макс зарычал – громко, гортанно, на одном выдохе, ощущая тугую поверхность глотки, что словно нежный шелк, окутал его горячий член. Чужая кровь только еще больше раззадоривала оборотня, возбуждая его зверниное нутро и заставляя толкаться в чужой рот все глубже и глубже. Конечно, пока что далеко продвинуться не удалось. Харви был абсолютно не готов принять все габариты Махоуни сразу, но это еще больше разозлило вербира, который резко вышел изо рта мага. Член блестел от слюны, смешанной с полосками крови. Кажется, мужчина все где-то порвал Харви, но эта мелочь совсем не волновала его.

Заживет.

Махоуни опустил взгляд карих глаз на униженно сидящего на карачках Блейкли и придерживая свой почти уже целиком вставший член, снова ударил им – только теперь уже по лбу. Дурацкий жест, по сути, ничего не значащий. Но для вербира это был знак власти. Символ раскаяния, упадка и духовного разложения в руках чужой силы, что подчинила себе, сломала волю и внутренние устои ради своего, сиюминутного удовольствия. Харви был слабаком, и поддался Максу куда быстрее, чем тот ожидал.  Но валлийцу нравилось это. Правда, не всегда. Ему хотелось иногда сыграть в настоящую охоту. О да! Отпустить Блейкли зайцем в мексиканской пустыне, и дав ему фору, выйти в погоню за беглецом. А после поймать, и очень-очень жестоко наказать за непослушание. Но даже сейчас вербиру было за что злиться, потому такие игры он решил отложить на потом.

- Нравится глотать мой хер, сука? – оборотень схватил мага за волосы и прижал носом к собственным яйцам, что болтались без дела, - Ласкай их, ласкай прямо здесь и сейчас, тогда, быть может, я подумаю, чтобы тебя трахнуть со смазкой.
Оборотень не хотел играть, но помимо воли, этот чудовищный флирт все же начал прорываться наружу, просто потому что иначе он не мог. Или даже не хотел? Впрочем, кому какая разница, когда Макс замахивается тяжелой ладонью и рассекает нижнюю губу Харви, отправляя того на пол сильным ударом. И пока тот, ошеломленный, тяжелым мешком падает, Макс усаживается сверху всем своим немалым весом, заставляя Блейкли сфокусировать взгляд на его лице и члене, что уже окреп полностью на всю свою угрожающую длину.

- Видишь этот хер, сучка? Хочешь его проглотить на всю длину? – голос Макс обманчиво-тихий, почти вкрадчивый, но глаза осоловело блестят, пока он головкой водит по рассеченной губе, размазывая кровь, - а теперь открывай свой грязный рот, шлюха, и глотая мой хер так, чтобы он тебе до сраки достал!

Больше Махоуни не церемонится. Он толкает свой член в рот Харви, несмотря на то, что тот давится и пытается слезами вымолить обращение понежнее. Но для такого ублюдка и наркомана, как Блейкли, нет никакого пощады.
- Соси, сучка, соси смачнее. Покажи мне, как моя персональная дырка работает ртом? – Макс снова рычит, потому что немец, кажется, начинает входить в раж – его голова все таки отрывается от пола и преданные голубые глаза смотрят на Махоуни, вбирая в себя все больше и больше и вербир видит, как его член снова распирает горло мага.
- Уф, молодец, давай, ублюдок, глотай его целиком. В этих яйцах много вкуснятины для тебя, - мужчина свободной рукой подхватывает яички и медленно потряхивает. О да, сегодня они будут опустошены полностью.

[nick]Maxwell Mahoney[/nick][icon]https://i.imgur.com/OywuDVD.gif[/icon][zvan]ONLY PAIN[/zvan][pers]<div><p class="lz_name"><a href="#">МАКСВЕЛЛ МАХОУНИ</a></p><div class="lz_plank"><p class="lz_bio">Лабораторный мишка для нацистских ублюдков в проекте "Бестия", подопытный "Ноль", ныне Десятка Пик в мафиозном клане</p></div></div>[/pers]

Отредактировано Max Mahoney (2018-08-04 14:04:04)

+1

15

Раздался шлепок. Смачный. Тяжелый. Влажный. То был член Макса, не больно, но унизительно ударивший мага по лбу. Как в тех самых глупых и грубых шуточках, Харви получал хуем по лбу. И ему это даже нравилось - маленькая передышка давала внюхаться в Макса. Его запах - тяжелый и немного мускусный - будоражил. Стоит признать: даже будь они стожды нормальными, Блейкли всё ещё хотел бы Макса. Вербир, конечно, все ещё оставался палачом - но и, черт его дери, даже как мужчина он был бы хорош. Не помешанный Йоххи хотел бы утащить здорового вербира в постель.
Да и сам Макс, кажется, поступил бы так же.
Даже искренне ненавидя Харва и регулярно заставляя того прикладываться к бутылке с лечебным зельем, Махоуни никогда не оставлял алхимика без игривости и нежности. Извращенной. Почти кровожадной - он играл, как сытый кот с раненной добычей. Вот только добыча, совсем дурная, лезла коту под лапы, будто нарочно. Это и было нарочно.
Так было и сейчас - Харви припал к чужим яйцам, целуя их, водя по ним языком и чуть обсасывая. Максу точно понравится!
Нет. Не понравится.
Едва Блейкли выпускает яички изо рта, как ладонь оборотня отвешивает удар. Тяжелый и болезненный. Внутри зарождается очередная обида. Тихая и безмолвная. Несколько мгновений она была направлена на Махоуни, пока алхимик не вспомнил главное - это все его вина. Великая и непреложная.
Можно лишь вымолить, пускай и не прощение, а лишь небольшое послабление. Изнасилование - но со смазкой. Избиение - но без синяков. Унижение - но с лаской в конце, которую, впрочем, люди по ту сторону нормальности приняли бы за очередное наказание.
Самозабвенное служение достойно награды. Высшая из них - возможность действительно забыть себя. Харви до этого далеко.
Но он все равно ревностно, алчно, страстно делает все, что с него требует Махоуни, отдаваю вербиру сторицей всё то, о чем он мог просить - иногда. Чаще всего - пытаться дать и что-то одно, но неумолимо проваливаться на этом поприще снова и снова.
Не в этот раз.
Все, что с него требуется - доставить удовольствие. И раз уж член его хозяина и палача водит по свежей ранке на губе, обжигая каждым движением - обманчиво спокойным - то Блейкли просто должен сделать, что должен - и он глотает член, железный от крови мага, в которой он был выпачкан. Убирая зубы и сужая губы, стараясь нацедить побольше слюны и водя по низу стволя языком, Йоххи говорил на единственном языке, которым владел: под весом оборотня, буквально севшего наркоману на грудь, алхимик просто выполнял две воли. Чужую похоть до ощущения глотки - и свою тягу не думать, а просто подчиняться.
Голова скользила по стволу, пока Макс почти ласково сулил сперму в награду, а Харв всё давился его членом, с преданностью ручного пса смотря в похотливые и озлобленные глаза мелведя. Головка щекотливо коснулась гортани, но Харви со всех сил, сам искренне того желая, двигал головой, задыхаясь, но всё равно насасывая. Спал вкус крови, уступая место горьковатому и солёному вкусу смазки Макса, но ло семени пока было далеко.
Махоуни чуть приподнялся - но не для того, чтобы облегчить чужое удушье, нет. Он просто играл со своими яичками - волосатыми, тяжелыми, все ещё влажными от его, Харви, слюны.
Может, маг и был последним извращенцем - но это зрелище, которое он мог лишь додумать, зная привычки медведя, благодарность за возможность немного вдохнуть в то время, когда голова почти соскользала с члена - они сами возбудили в Харви ещё большее желание. Такое же, какое дарила боль. Такое же, какое прививал запах. Если бы Макс оглянулся - он увидел бы, как у Харва безбожно на него стоит - и маг с тройным усердием сосёт, уже утыкаясь носом в пахучий лобок, и, судя по руке в волосах и мелкой дрожи по всему телу, Махоуни был близок еще несколько толчков - уже неистовых, снова сделанных с силой и самим вербиром - Махоуни, не извращаясь, просто кончает в глотку, прижав голову Харва к себе посильнее. Сперма, густая и горячая, потоком текла по горлу, которое вербир обхватил рукой, будто следя за каждым мгновением, когда Харв снова глотал его семя - а Блейкли в это же время, задыхаясь, но дурея, тек смазкой, все так же преданно глядя Максу в глаза.
[icon]https://media.giphy.com/media/g0q01kzETOoL2BhDs6/giphy.gif[/icon][zvan]Брать меня по высшей мере обещай мне, обещай[/zvan][nick]Harvey Blackley[/nick][pers]<div><p class="lz_name"><a href="#">Харви Блейкли</a></p><div class="lz_plank"><p class="lz_bio">Военный преступник, алхимик, наркоман, последний эскапист</p></div></div>[/pers]

+1

16

Максу нравился секс.

Он признавал это всегда. Ему нравилось ощущать запахи, которые окутывали тела его любовников и любовниц, когда он их втрахивал в кровать до сбитых костяшек и шишек на лбу. Махоуни не знал, почему у него так сильно его либидо. Но ему было мало одного оргазма. Ему нужно было так хорошо растрахаться, что в итоге каждый партнер, который не был оборотнем, просто отрубался, уставший и довольный. В принципе, Макс тоже был доволен. Но не полностью. Почти всегда ему недоставало именно его, самого распоследнего оргазма, который бы смог заставить вечного и несгибаемого вербира, наконец, блаженно упасть.
Хотя, и такое было у мужчины тоже.

Проблема была в том, что тем, кто мог вытерпеть все эти заходы и не сдохнуть, был Харви. То ли по какому-то проклятию, то ли по глупости большой, но немец, словно в насмешку, всегда просил еще и еще и Максвелл давал ему это все. Пусть и не хотел. Уже не хотел. Истощенный, дурно пахнущий, он уже не вызывал в оборотне той жажды секса, как раньше. Сейчас это просто жалкая пародия на жизнь, что пытается не задохнуться от габаритов оборотня в собственной глотке. Максвелл вдруг осознал, понял, почему теперь он мог напропалую трахаться с другими, не заботясь ни капли о том, что подумает маг. Немец просто потерял себя в безумии оборотня. В своей идиотской погоне вылечить Махоуни, который исцелялся сам, по мере своих сил, Харви ступил на тот же путь, с которого вербир выбирался самостоятельно. Только вот у Блейкли не было столько же сил, сколько их было у валлийца.

Слабак.

Гнев медленно сменился презрением, отчего собственное возбуждение от полного обладания этой куклой для утех вербира только усилилось. Нельзя относиться к кому-то, как к человеку, если он сам себя не считает таковым. Ну что же, Махоуни покажет этому глупцу, что значит подчиняться своему мучителю.

Оргазм вышел не таким уж и сильным, но все же мощным. Перед глазами заплясали алые пятна, пока оборотень, громко рыча, изливался в горло мага, даже не давая тому возможности вздохнуть. Оно и к лучшему – пусть хоть сдохнет от удушья огромным членом оборотня. Но Харви не пытался покончить с собой - хотя очень пытался. Его возбуждение достигло чувствительных ноздрей оборотня, и он осклабился. Значит, сучке нравится быть самой собой. Что же, похвально.

- Понравилось, да? Ну что, гаденыш, теперь ты накормлен? – Макс вытащил свой хер из горла мага, давая тому возможность нормально дышать, но по осоловелым глазам оборотень понял, что услышит. И не ошибся – Блейкли, дрожа, умолял продолжить.
- Я не слышу, - голос звучал жестко и уверенно, - попроси меня лучше, сука, я и снова дам тебе то, что ты просишь. Ты же понимаешь, о чем просишь? Понимаешь? – ладонь вербира похлопала до красноты на бледной коже щеку мага, отчего тот замычал от боли.

- Хорошо, мудак. Будь по-твоему. Иди в ванную и хорошенько проблюйся и просрись. После вымой очко с мылом и иди в комнату. Там все и произойдет, - оборотень еще раз стукнул мага по щеке собственным членом, что вновь начал наливаться силой и поднявшись, отпустил Блейкли.

[nick]Maxwell Mahoney[/nick][icon]https://i.imgur.com/OywuDVD.gif[/icon][zvan]ONLY PAIN[/zvan][pers]<div><p class="lz_name"><a href="#">МАКСВЕЛЛ МАХОУНИ</a></p><div class="lz_plank"><p class="lz_bio">Лабораторный мишка для нацистских ублюдков в проекте "Бестия", подопытный "Ноль", ныне Десятка Пик в мафиозном клане</p></div></div>[/pers]

Отредактировано Max Mahoney (2018-08-07 08:43:16)

+1

17

Неправильно.
Когда-то давно жил юный волшебник-переучка, и звали его Йоханн. Йоханн всегда знал, что такое "правильно" и не правильно" - но, увы, с течением времени, "правильно" и "неправильно" смешались. Он, с годами опустившийся до Харви Блейкли, до сих пор порицал убийства и причинение вреда. Но сам перестал быть хорошим мальчиком - да какое там, себя всего потерял в убийствах, кошмарах и отчаянных, но всё таких же безуспешных попытках спорить с Роком.
Только вот кошмары, как и бенадежное шевеление ради когда-то принесенной клятвы, остались.
А сейчас на щеке остались два следа - красный, от чужой руки, и влажный поверх него - от члена.
Вставший чернокнижник, ещё пошативаясь, шёл до ванной комнаты - просто прополщ по корридору и захлопнул за собой дверь. Для Макса, конечно, это было неочевидно, но в первую очередь Харву нужен перерыв даже не для того, чтобы прочистить нутро. Он просто должен залатать организм - благо, в шкафчике за зеркалом, который Махоуни никогда не открывал, Блейкли предусмотрительно держал несколько специфических "банок". Сейчас потребуются все из них - и первый же эликсир, нервно выдернутый из шкафа, вмиг лишился пробочный крышки, когда маг поднёс к носу, пытаясь вспомнить, что именно сливал в эту емкость. Резкий запах специй, особенно перца, ударил по обонянию. Как раз лечебное. Громко чихнув (склянка предусмотрительно была отнесена чуть повыше лица), алхимик щадрал голову и в четыре глотка осушил сосуд. Смесь жгла язык, жгла нёбо, жгла глотку и нутро. Со временем примененме этого состава становилось всё неприятнее - кажется, Харви действительно ослабел. Ну да ничего, несколько минут - и он приведёт себя в порядок. Второй была взята склянка с синей жидкостью, кисло-сладкой и почему-то пахнущей яблоками и огурцами. Другое целебное, не менее полезное - восполнит силы, потраченные первым составом, и сделает Харвея немного бодрей и живей. Не дожидаясь, пока жар внутри от лечебного утихнет, он закидывается вторым составом. А зря - успев лишь отложить пробирку, на дне которой виднелись лишь серые капли, Харви склоняется в три погибели, почти оглушенный собственными болевыми ощущениями. Поэтому он почти никогда и не мешал эти составы. Не так быстро. Живот, особенно внизу, горел и взбух на минуту, после чего опал, а после - жар будто бы спал. И когда Харв, казалось, может спокойно встать - вместо этого внутри начинается бунт. Настоящий юунт вооруженных ножами черт-знает кого. Боль, редушая, колющая, острая, но и ноющая, охватила весь корпус, и и тот даже сорвался на крик, не сумев сдержать себя больше. Харви стих быстро - и, кажется, несмотря на небольшие неприятные ощущения, должен был быть в состоянии получше. Смахнув с глаз пару слез, наркоман смотрит в зеркало и видит там, о чудо, самого себя - пускай и худого, пускай ослабшего, но румяного и часто дышащего. Да. Так лучше. Третий состав, черный, уже давно лежит и ждёт своего часа в бутылочке от слабительной клизмы - но и сегодня подождёт. Лучше почистить себя нормально и ручками, пускай и не до самого конца. На долгую сессию этого хватит, а если прибегать к зелью - промучается дольше и избавится от живительных эффектов предыыдущих зелий. К чертям, словом - и Харви продолжает подготовку уже как нормальный человек - стоит с клизмой минутами, моет задницу и активно избавляется от спермы в желудке. Макс успеет спустить ему в рот ещё не раз.
Наконец, спустя сорок минут очистки и ещё двадцати - душа, Харв, обтеревшись, выпадает из ванной. Ещё живой и уже готовый к новому. Ещё немного влажный и ногой, он заходит сквозь открытую дверь спальни.
Наконец, шоу продолжится.
[icon]https://media.giphy.com/media/g0q01kzETOoL2BhDs6/giphy.gif[/icon][zvan]Все знаки на небе сошлись, пробил час очищения[/zvan][nick]Harvey Blackley[/nick][pers]<div><p class="lz_name"><a href="#">Харви Блейкли</a></p><div class="lz_plank"><p class="lz_bio">Военный преступник, алхимик, наркоман, последний эскапист</p></div></div>[/pers]

Отредактировано Jericho Mahoney (2018-09-09 06:36:22)

+1


Вы здесь » Arcānum » Неслучившееся » as we fall [AU]