РОЛЕВАЯ ИГРА ЗАКРЫТА
нужные персонажи
эпизод недели
активисты
— Простите... — за пропущенные проповеди, за пренебрежение к звёздам, за собственный заплаканный вид и за то что придаётся унынию в ночи вместо лицезрения десятого сна. За всё. Рори говорит со священником, но обращается, почему-то, к своим коленям. Запоздалый стыд за короткие пижамные шорты и майку красит щёки в зарево.
Ей кажется, что она недостойна дышать с ним одним воздухом. Отец Адам наверняка перед Богом уж точно чище, чем она и оттого в его глазах нет и тени сумбура сомнений. Должно быть подумал, что ей необходима компания и успокоение, ибо негоже рыдать в храме господнем как на похоронах, но Рори совершенно отчётливо осознаёт, что ей нужно совсем не это.

Arcānum

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Arcānum » Прошлое » Listen to each drop of rain [23 мая 2017]


Listen to each drop of rain [23 мая 2017]

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

Я ей — тысячу солнц и столько же волн морских, я ей — тысячи вдохновений и каждый стих, я ей — сотни рассветов, она мне — один закат. Потерявший её будет сам себе виноват. Потерявшей её, мне осталось тонуть в ночи. Я ей — сердце своё, а она мне в ответ — молчит.

Listen to each drop of rain, whispering secrets in vain.

http://i83.fastpic.ru/big/2016/1212/98/f2872e0b8698ef9c3c3ac8b154411898.jpg

Дата и время: 23 мая 2017 года, поздний вечер.
Место: лавка артефактов Элмора Борджина.
Участники: Elmore Borgin & Antonia Marsh
Краткое описание:
Дождливая и холодная майская ночь стала вестником приближающейся осени. Крупные капли дождя стучали по крышам домов, убаюкивая жителей города, изредка протяжно выли бродячие псы, а из лавки артефактов Борджина раздавалась негромкая мелодия давно забытых лет.

Отредактировано Elmore Borgin (2018-08-31 14:28:20)

+2

2

(Антония, просыпайся)
Девочка резко села в постели, её дыхание сбилось и мокрые волосы липли к щекам и ко лбу. Ей снова приснился в кошмар, и на этот раз он был таким реальным, что Антонии захотелось спрятаться в шкафу среди маминых платьев и не выходить до самого утра. Она накрылась одеялом с головой и зажмурила глаза. Большие часы в гостиной пробили полночь, и было слышно, как где-то на первом этаже толстый рыжий кот Феликс царапает двери, пытаясь попасть на кухню.
(Проснись!)
Антония вздрогнула и выбралась из-под одеяла. Она протерла глаза, устало потянулась и спустила ноги на холодный деревянный пол. В комнате было темно; дождь убаюкивающе стучал по стеклу и только редкие вспышки молнии освещали красиво одетых кукол, сидящих на книжной полке, и новый круглый ковёр с большими белыми лилиями. Девочка протянула руку к прикроватной тумбе, чтобы включить светильник, но он ответил ей только глухим щелчком и кромешной тьмой. Видимо, из-за сильной грозы выбило пробки, и света не было по всему району. Антония поёжилась от холода, и почему-то её собственная комната на секунду показалась ей какой-то страшной и жуткой, а улыбки сидящих в ряд кукол такими зловещими, что она невольно охнула. Яркая молния осветила её лицо, и от испуга девочка быстро выбежала из комнаты в длинный коридор.
(Вот так, умница)
На носочках она тихо спустилась по лестнице вниз и напоследок быстро оглянулась, боясь, что мама уже проснулась от скрипа половиц. Феликс выбежал ей навстречу из большой гостиной, замурлыкал и начал тереться о её ноги.
– Тссс, – она приложила палец к губам, чуть наклонившись, и свободной рукой подхватила кота себе под локоть; он еле слышно мяукнул в ответ. Антония быстро пересекла гостиную и открыла тяжёлую дверь на кухню, поставив кота обратно на пол. На столе остался недоеденный за ужином пирог, и Феликс тут же запрыгнул на него через высокую табуретку, чтобы обнюхать добычу. Девочка улыбнулась ему краешком губ, достала из холодильника молока и налила в кошачью миску, поставив её рядом с пирогом на стол.
– Вот, пей, – она провела рукой по густой рыжей шерсти, почесала Феликса за ухом и оставила его лакомиться остатками ужина.
(Тебе нужно выйти из дома)
Антония замерла, пытаясь прислушаться к шёпоту, но его заглушал свист ветра и шелест качающихся за окном деревьев. Она подперла дверь в кухню книгами, которые нашла на столике в гостиной, чтобы Феликс потом мог оттуда выйти, и так же на цыпочках прошла в маленькую прихожую. Там было только одно небольшое окно, через которое просачивался слабый свет, и Антония едва ли могла рассмотреть своё отражение в висящем на стене круглом зеркале.
(Милая, просто поверни дверную ручку)
Ей стало немного страшно, но она почему-то послушалась и вышла наружу. Ветер тут же подхватил её длинные рыжие волосы и ночнушку, и девочка обхватила себя руками. Было так холодно, что Антония видела, как у неё изо рта вьется пар. Дождь уже размыл дорожку к дому, и впереди её ждала полнейшая темнота. Она видела нечеткие очертания соседних домов, но ни один из них не казался ей достойным пристанищем, поэтому она просто шла мимо них на зовущий её тихий голос, едва ли обращая внимание на дождь. Ей волосы прилипли к лицу и спине, а ноги путались в грязи и густой зелёной траве.
(Анто-о-о-ни-я-я)
Где-то вдалеке завыл чей-то пёс, и девочка от неожиданности вздрогнула и обернулась. Ей показалось, что из окна её комнаты кто-то пристально за ней наблюдает, и она тут же отвернулась и ускорила шаг. Она много раз гуляла вот так вот во сне; каждый раз чья-то тёмная фигура следовала за ней по пятам, дыша в спину, и Антония наутро долго боялась выглянуть из-под одеяла, даже если лучи солнца уже во всю играли с яркими разноцветными камешками на её шкатулке со всякими побрякушками.
Дождь все ещё лил как из ведра, когда ноги сами привели Антонию на Эйвон-стрит. Красивая молодая женщина, оперевшись о грязную стену, криво улыбнулась девочке и подозвала к себе. На ней было длинное красное платье и перчатки с обрезанными пальцами, короткие светлые волосы торчали в разные стороны, в одном ухе висела круглая золотистая сережка – мочка второго была порвана.
– Солнышко, пойдем к нам, а? – женщина чуть наклонила голову вбок, внимательно разглядывая Марш, и протянула руку, чтобы убрать мокрые рыжие пряди с её лба. Антония рефлекторно дернулась назад и отступила на пару шагов; незнакомка громко рассмеялась. Ей заливистый смех эхом отдался в голове девочки, и она в замешательстве осмотрелась вокруг, пытаясь понять, где она находится.
– У меня для тебя есть прекрасная работа! – женщина обошла Антонию вокруг, чуть приподняла её ночную сорочку, провела пальцем по ключицам. – Самая лучшая на свете!
Она улыбнулась, обнажив некрасивые зубы, и из двери позади неё вывалилась толпа смеющихся мужчин. Один из них приобнял женщину за талию и наспех поцеловал в щёку, прошептал ей что-то на прощание на ухо и поспешил вслед за своими друзьями.
(Антония, беги оттуда)
Воспользовавшись моментом, Антония ринулась в ближайший переулок. Здесь широкие крыши немного скрывали её от дождя, но она так промокла, что уже совсем не замечала пронизывающего насквозь холода. Тёплый жёлтый огонёк впереди немного освещал улицу, и она быстро зашагала к нему, надеясь найти там приют.
(Уже совсем близко)
Она прикоснулась заледеневшими пальцами к витрине, пытаясь рассмотреть, есть ли кто-то внутри. Где-то вдалеке послышался всё тот же заливистый смех, и Антония облегчённо выдохнула, когда дверь наконец-то открылась.
– Мистер Борджин, – девочка непонимающе посмотрела на него, а потом подняла взгляд на висящую над лавкой вывеску. Её тело дрожало от холода (про себя она подумала: нет, от страха), и она закрыла глаза, когда тепло комнаты обволокло её плечи, кисти рук, и медленно опустилось до самых лодыжек. Антония осмотрелась по сторонам, пытаясь понять, как сюда попала. Её сердце бешено стучало и, казалось, было готово выпрыгнуть из грудной клетки. Борджин взял её ледяные ладони в свои, и что-то внутри Марш неистово запротестовало. Девочка хотела одернуть руки и спрятаться поглубже в кресло, но она была такой уставшей, и всё так окоченело от сильного ветра, что у неё попросту не хватило бы сил.

+4

3

Тьма текла с севера, подгоняемая резкими порывами ветра. Вместе с тьмой грохотал гром, напоминая звуки божественного набата, и в воздухе ощущалось напряжение, смешанное с горьким запахом белых лилий.
— Господь стучит в ваши двери, Элмор, - сказал преподобный Манфред, задержавшись на пороге и глядя в сторону подкрадывающейся грозы.
Ветер растрепал его седые волосы и стал заигрывать с подолом черной сутаны, делая похожим на огромного ворона. Кроме него посетителей не было, так что Борджин отложил в сторону толстые бухгалтерские книги в кожаном переплете и вышел к преподобному на крыльцо. Прохлада позднего вечера тотчас коснулась его лица.
— Что-то он поздновато, — ухмыльнулся Борджин, опираясь плечом о дверной косяк, - мой рабочий день как раз подходит к концу.
Ему лучше знать верное время.
На мгновение ветер стих и в воцарившейся тишине слова преподобного прозвучали неестественно резко. В ответ Борджин только пожал плечами. Они с отцом Манфредом неплохо общались, Борджин часто приберегал для него антикварные вещи, связанные с религией, вроде старинных распятий или обсидиановых четок времен святой инквизиции. Но иногда Борджина передергивало от его пристального взгляда или скрипучего старческого голоса. Казалось, будто сам Господь Бог говорит сквозь преподобного, используя его, как куклу чревовещателя.
— Порой нам кажется, что Господь оставил нас, но это не так. У него есть план для каждого, ведомый только ему самому, - продолжил преподобный, нарушая затянувшуюся между ними паузу.
— Я думал, Господь посвятил в свой план вас.
Рокот грозовых туч, напоминавший рык церберов, становился все громче. Очередной порыв ветра спугнул стаю птиц, зашуршал в кронах ссохшихся деревьев, срывая и кружа в вечернем воздухе мелкие листочки, и снова занялся сутаной отца Манфреда.
— В какой-то мере. — кивнул он. — Я чувствую, что эта гроза послана всем нам не просто так. Одним только вопросом стоит задаться, мистер Борджин, во имя спасения или ради наказания?
Не дожидаясь ответа, проповедник спустился с крыльца, стуча каблуками грубых ботинок по дощатым ступенькам, и зашагал в сторону церкви, оставив Борджина одного.
Мелькнула молния, первые капли дождя разбились о землю. Борджин вернулся в магазин, запер входные двери и перевернул табличку с надписью «закрыто». Снова оказавшись перед бухгалтерскими книгами, он выбросил слова преподобного из головы. Рассказов о Боге с лихвой хватало на воскресных проповедях, так что Борджин не видел смысла забивать ими голову вне церкви. Снаружи стремительно темнело. Зажглись городские фонари, но даже им не удавалось разогнать тьму, прячущую улицы Сан-Франциско под свой купол. Борджин погасил верхний свет, оставив горящей только настольную лампу. После ухода проповедника в магазине все еще остался легкий запах мирры, будто бы осевший на всем, чего касался отец Манфред. Борджин вернулся к бухгалтерским книгам, нехотя вспоминая, на каком месяце он остановился. Последние подсчеты не утешали. С каждым годом добывать артефакты и редкий антиквариат становилось все труднее, а поток покупателей стремительно редел. Ему с трудом удавалось оставался на плаву, но Борджин успокаивал себя тем, что магазин, доставшийся по наследству, простоял в городе не один десяток лет и пережил немало тяжелых времен.
От бесконечных столбиков цифр постепенно начало рябить в глазах. Борджин устало откинулся в кресле, давая отдохнуть спине, и провел ладонями по лицу. В полной тишине тикали старинные часы, на которых, по рассказам бывшего владельца, лежало проклятие. Дождь за окном набирал обороты, выдавая барабанную дробь на крыше и карнизам. Тик-так, тик-так. Часы привез старый знакомый. Тяжелый медный маятник раскачивался из стороны в сторону, разрезая воздух с едва слышным свистом. Бывший владелец утверждал, что они способны свести с ума любого, кто проведет ночь в одной с ними комнате. Сейчас Борджин мог бы поклясться, что в его словах есть зерно правды. Он знал, что к подобным историям стоит прислушиваться. Как и все иные, Борджин с уважением и опаской относился ко всему, что имело отношение к потустороннему миру. Раз в месяц, когда луна принимала свою полную форму, он ставил на порог блюдечко с молоком. Тик-так. Еще одна молния на долю секунды превратила комнату в ее собственный негатив.
Борджин встал со своего места и прошелся между стеллажами, неосознанно делая шаги в такт тиканью часов. С полок на него смотрели старинные фарфоровые куклы, потертые шкатулки, вазы, акварельные полотна без рам и прочие вещи, на первый взгляд представляющие ценность только для коллекционеров и любителей винтажа. На самом же деле каждая из вещиц обладала своими жутковатыми свойствами.
Сквозь щели в полу тянуло прохладой и запахом сырой земли. Борджин расстегнул ворот рубашки, чувствуя, как на него наваливается усталость. Глаза слезились от мелкого почерка, которым были заполнены книги учета, а позвоночник ныл от долгого пребывания в одной позе. Борджин дошел до последнего стеллажа, верхняя полка которого был забита старыми пластинками, и вытащил сборник песен Эллы Фицджеральд. Еще раз громыхнуло. Борджину снова пришли на ум слова преподобного о том, что Господь стучит в его двери. Во имя спасения или ради наказания?
Вместе с пластинкой Борджин вернулся в главное помещение. Старенький проигрыватель, спрятавшийся в углу от посторонних глаз, сохранился с самого основания магазина. Его уже несколько раз ремонтировали, жалея выкинуть. Несмотря на дряхлый вид и затупившуюся иглу, работал он исправно. А звук, который он издавал, Борджин называл волшебным.
Борджин щелкнул кнопкой, переведя ее в положение «вкл», настроил иглу на первую дорожку и позволил хрипловатому голосу Эллы заполнить магазин. Работа больше не шла на ум. В голове крутились разные мысли, ни одну из которых Борджин так и не смог уловить.
Из забытья его вырвал робкий стук. Борджин поднял голову, кожей ощущая чужое присутствие. За огромной стеклянной витриной, почти во всю стену магазина, стояла Антония. Ее тонкая ночная рубашка намокла и плотно облепила тело. Мокрые рыжие волосы в беспорядке разметались по плечам и груди. В свете уличных фонарей она сначала показалась Борджину призраком, но он знал, что это на самом деле она, настоящая. Он застыл, пораженный ее неожиданным визитом, чувствуя, как сердце ускоряет ритм. И только сделав несколько неуверенных шагов к двери, Борджин заметил, как Антония дрожит от холода. Ее бледная кожа покрылась мурашками и из приоткрытых губ вырывались облачка пара.
- Антония...
Борджин отпер входные двери и почти сразу же подхватил замерзшую девушку на руки. Кроме нее на улице никого не было. На ощупь кожа Антонии оказалась ледяной, как у мертвеца. Туфель на ней не было, а на босые ноги налипла грязь и пожелтевшие травинки. Разъяренный порыв ветра швырнул Борджину в лицо брызги воды. А когда Борджин внес Антонию внутрь, входная дверь следом за ними с такой силой хлопнула о раму, что в окнах задрожало стекло. Борджин опустил девушку в кресло, в котором недавно сидел сам, и вернулся, чтобы запереть двери. Элла Фицджеральд замолчала, остался только шорох иглы по пластинке. Борджин опустился на колени рядом с креслом, все еще с трудом веря, что Антония действительно здесь. На спинке стула висел пиджак, Борджин накинул его Антонии на плечи, стараясь ее согреть.
- Тссс, сейчас, - он стал растирать ее замерзшие руки, удивляясь тому, какими тонкими и маленькими они казались в его ладонях, - сейчас я тебя согрею.
Вспыхнула молния, а следом за ней громыхнуло. Эпицентр грозы добрался до магазина. Дождь усилился, скрыв своей пеленой происходящее в нем от чужих глаз. Борджин уловил в глазах Антонии непонимание, словно она не могла понять, как здесь оказалась. Но сосредоточиться на причине ее прихода было почти невозможно, когда она находилась так близко к нему. Она впервые была так близко. Сквозь мокрую ткань ее ночнушки явственно читались темные ореолы сосков. Борджин сглотнул появившийся в горле комок. Надо снять с нее одежду, чтобы быстрее согреть. От этой мысли Борджина самого бросило в жар. Ее запах, так похожий на аромат растущих вокруг магазина белых лилий, вызывал в нем это безумное чувство, которому Борджин не мог подобрать подходящего названия. Это было безумное желание обладать ей, касаться ее, сжимать в своих руках, зарываться носом в ее волосы. Иногда, даже глядя на Антонию издалека, Борджин испытывал почти физическую боль от невозможности прижать ее к себе. Ее звонкий смех (Антония запрокидывала голову, когда смеялась, и зажмуривалась) стал для него своеобразной молитвой, будто бы одним своим звуком мог отпустить Борджину грехи быстрее и надежнее, чем это сделала бы церковь. А теперь Антония была здесь. Полностью в его руках.
- Антония... - снова прошептал он, поднимая на девушку взгляд помутневших глаз.
Край пиджака соскользнул с ее плеча, открыв Борджину ее светлую кожу, покрытую легкой россыпью веснушек. Чтобы как-то взять себя в руки, он отошел от кресла, чувствуя тяжесть в ногах, выключил проигрыватель и снова вернулся к Антонии, опускаясь на пол возле нее. Сейчас она казалась ему такой маленькой и беззащитной. В других девушках, живущих неподалеку этого не было, этого света, свойственной только детям и святым. В его Антонии с первого взгляда читалось, что у нее душа чистая, как едва тронутое морской водой стеклышко. Глядя на нее, Борджин представил, как снимает с нее сорочку и прикасается губами к ее груди. Под ночнушкой на ней были только простые белые трусики, которые, хоть и намокли, но, к сожалению Борджина, ничего не просвечивали.
- Как ты ушла из дома? – спросил он, снова беря в свои руки тоненькие девичьи пальцы, чтобы согреть их своим дыханием.
Борджин ненавидел ее родителей. И они отвечали ему тем же, хоть и держались подчеркнуто вежливо. Он улыбнулся, представляя, как застынет от удивления миссис Марш.
- В такую погоду нельзя отпускать тебя домой. Я напишу твоей матери.
Борджин выпрямился, думая о том, что будь его воля, он бы не отпустил ее никогда. От одной только мысли, что Антония останется здесь на ночь его кровь закипала. Лучше он привезет ее утром, когда дождь прекратится. Если ее отец узнает, где она сейчас находится, никакая гроза его не остановит. А Борджин не мог отдать ее просто так. Особенно сейчас, когда Антония сидела в его кресле, уткнувшись подбородком в колени, и впервые за последний год оказалась с ним наедине.
Борджин выключил свет. В полной темноте магазин казался еще более жутким, чем днем. В свете молнии улыбки фарфоровых кукол становились зловещими оскалами, а в мутных, покрытых патиной зеркалах отражались неясные тени.
- Пойдем со мной.
Борджин поднял Антонию на руки, чувствуя, как ее нежные пальчики касаются его груди и шеи. Ее напряженное тело оказалось почти невесомым. Борджин не мог сдержать торжествующей улыбки, пусть ее и не было видно в темноте. Обычно Антония держалась от него подальше. Чем сильнее он хотел быть с ней, тем сильнее чувствовал исходящую от нее настороженность, смешанную с ненавистью. Но сейчас она прижималась к нему, как испуганный котенок. Борджин медленно поднялся по скрипучим ступеням на второй этаж. Он покрепче прижал к себе Антонию, легко ориентируясь в доме на ощупь. Комната Борджина находилась в конце коридора. Обычно он запирал ее, но сейчас дверь открылась, стоило Борджину только подтолкнуть ее коленом – старый замок совсем рассохся. Он опустил девушку на кровать, щелкнул выключателем, и комнату залил мягкий свет. Из шкафа Борджин вытащил мягкое полотенце, перебросил его через плечо и повернулся к Антонии. На секунду у него перехватило дух. Антония в его кровати была воплощением самых потаенных фантазий. И она действительно была здесь.
- Тебе надо принять горячий душ, - мягко сказал он, открывая неприметную дверь, ведущую в ванную комнату.
Антония послушно встала, она двигалась медленно, как во сне. Может быть ей и казалось все это сном, но Борджин почувствовал, как его накрывает волной дикого возбуждения. Она была такой послушной. Хорошая девочка Антония зашла в ванную, обернувшись, чтобы проверить, что он идет за ней. И Борджин не мог устоять. Он бросил полотенце на корзину с грязным бельем и подошел к Антонии со спины.
- Нам надо снять это, - хрипло прошептал он, стягивая с нее пиджак. Вблизи Антония пахла еще лучше. Горьковатыми лилиями и рождественской выпечкой. – Не бойся.
Борджин подцепил пальцем лямку ее ночнушки, затем вторую. Напряжение стало почти невыносимым. Пульсация в члене была такой сильной, что Борджин с трудом сдерживался, чтобы не кончить. Ночнушка упала к ногам Антонии, оставив ее почти обнаженной. Сейчас разведет коленом ее ноги в стороны и вставит в нее сначала один палец, отодвинув в сторону ткань трусиков, затем второй. Мысли в голове Борджина путались. Он мог только смотреть на ее голую спину, с трудом сдерживаясь. Прикоснуться к ней… Борджин положил ладонь Антонии на плечо, провел по острым лопаткам, затем по позвоночнику, едва не воя от возбуждения. На большее его выдержки не хватит. Он отступил на шаг назад, пытаясь выровнять тяжелое, как после бега, дыхание. Антония была слишком чистой, чтобы поиметь ее вот так.
Борджин вышел из ванной и прикрыл дверь. Почти сразу послышался шум воды. Он представил, как Антония снимает трусики, а потом становится под горячие струи и пытается согреться. Сил терпеть больше не оставалось. Борджин расстегнул молнию на ширинке, одной рукой оперся о стену, а другой сжал твердый, как камень член. Ему хватило всего пары движений. Разрядка пришла так быстро, что Борджин едва удержался на ногах. Раньше он никогда не кончал с такой силой. Он надеялся, что Антония не слышала его глухие стоны. Борджин быстро избавился от брюк и трусов и вытер себя носовым платком с вышитыми на нем инициалами, который постоянно носил с собой. Не глядя бросив грязную одежду в шкаф, Борджин натянул мягкие спортивные штаны и запер входную дверь. В ванне все еще шумела вода. Сквозь приоткрытую дверь он мог видеть Антонию, промывающую свою густую гриву рыжих волос. Внутри, как по сигналу, снова растеклось горячее желание. От досады Борджин стукнул кулаком по крышке шкафа, понимая, как тяжело ему придется этой ночью.
Но она была здесь. Его Антония была здесь, с ним рядом. И если слова преподобного были правдой, и Господь на самом деле стучал в двери Борджина, то эта гроза была наказанием и спасением одновременно.

Отредактировано Elmore Borgin (2018-08-31 21:20:31)

+4

4

– Мне нужно вернуться домой, – её голос сильно дрожал. – Мама с папой будут волноваться, – Антония обхватила себя руками. С её волос вниз стекала вода, и от мокрой сорочки по коже прошёл озноб. Ей хотелось добавить: они же просто с ума сойдут, если узнают, что я здесь. Мама, должно быть, уже проснулась от проделок Феликса и решила заглянуть по пути в комнату Антонии. Марш представила, как её мать на ощупь включает свет в комнате и испуганно оглядывается вокруг, когда лампа с лиловым абажуром освещает пустую кровать.  Они с отцом, наверное, всех соседней на уши поднимут. Может быть, позвонят кому-то из родственников, а утром обратятся в полицию, и её будут искать по всему Сан-Франциско. Антонии очень не хотелось волновать родителей, но ей почему-то духу не хватило возразить мистеру Борджину, когда он сказал, что позвонит им утром.
Антония вся напряглась, когда мужчина снова поднял её на руки, и ей хватило смелости дотронуться до него только кончиками пальцев. Она вспомнила страшную фигуру, выглядывающую из-за штор в её комнате, и незнакомую женщину в тёмном переулке, и ей опять стало ужасно страшно, и почему-то подумалось: хорошо, что я здесь, что я не одна. Её босые ноги снова опустились на холодный пол, и она начала неловко сжимать и разжимать пальцы, осматриваясь вокруг. Когда мистер Борджин появлялся в их доме, она всегда быстро бежала вверх по лестнице, чтобы поскорее спрятаться в своей комнате. Однажды мама из вежливости пригласила его на ужин, и Антонии пришлось сказать, что у неё так много уроков задано на лето, и она поест что-нибудь потом, когда всё закончит. Её желудок ныл от голода, но она предпочитала тихо сидеть в комнате и не высовываться, чем пережёвывать жесткое мясо утки под пристальным взглядом мистера Борджина.
Сейчас ей было некуда бежать. Она выбирала из двух зол меньшее, и искренне не понимала, почему тёмная спальная Борджина казалась её уютнее и безопаснее своей собственной. Она вспомнила улыбающихся в свете молнии кукол и поспешила в ванную. Яркий ударил в лицо, и она немного поморщилась, пряча глаза. Обернувшись, она встретила взгляд Элмора и испуганно отвернулась. Он легко стянул сорочку с её дрожащих плеч, и Антония почувствовала, как горят от смущения её щеки. Она как могла прикрыла себя руками, чуть отступая от мужчины, но его ладонь легла прямо между её лопаток, и девочка от неожиданности вздрогнула. Его тепло маленькими лучикам растеклось по её спине, и она поспешно шагнула в душевую, боясь снова обернуться. 
Когда Антония включила воду, ванную обволок горячий пар. Она уткнулась лбом в холодную стену, стараясь придумать себе оправдание. Что она завтра скажет родителям? Ей так не хотелось об этом думать, и так тянуло в сон, что она просто закрыла глаза и медленно выдохнула. Завтра. Она подумает об этом завтра. Может быть, мистер Борджин как-нибудь выкрутится, и все пройдет как по маслу. Да, так и будет. Антония выключила воду, выжала волосы и вытерла раскрасневшуюся кожу белым полотенцем. Она бросила взгляд на свою мокрую сорочку и покачала головой: так она снова замёрзнет. Протянув ручку к запотевшему зеркалу, Антония немного протерла его тыльной стороной ладони, чтобы посмотреть на своё отражение. Её щёки были розовыми и волосы больше не висели некрасивыми слипшимися прядями. Она улыбнулась себе краешком губ и замоталась в полотенце.
В комнате было намного прохладнее, чем в ванной, и Антония обхватила руками свои плечи - её кожа снова покрылась мурашками. 
– Мистер Борджин? – едва слышно позвала мужчину она. Её голос быть чуть хриплым, и девочка подумала, что было бы не очень здорово, если бы она подхватила простуду прямо перед отъездом в Хорватию.
– Мистер Борджин, можно мне что-нибудь из одежды? – он обернулся, и, встретив его взгляд, Антония решила добавить: – пожалуйста.
Она неловко переступила с ноги на ногу и присела на кровать. Марш казалось, что её усталость зыбучим песком тянулось по всему телу, и она бы сейчас просто укуталась в тёплое одеяло и проспала до самого утра. Она снова посмотрела на Борджина, на его длинные пальцы, чуть ссутулившиеся плечи и аккуратную линию челюсти. Ей опять стало не по себе, и внутренний голос буквально твердил: тебе здесь не место, убирайся немедленно. Но за окном все так же барабанил дождь, и кривая молния то и дело освещала сгустившиеся тучи. Бежать было некуда.

+4

5

Вспышка молнии на мгновение превратила комнату в негатив, резко выделив силуэт Борджина на фоне черных прямоугольников мебели. Гроза не утихала, только становилась яростнее. Под окном скрипела вывеска с названием лавки, раскачиваясь под порывами ветра.
Шум воды в ванной стих. Борджин отошел к окну и оперся ладонями об узкий подоконник, прижавшись лбом к холодному стеклу. Снаружи ничего нельзя было разглядеть, кроме двух тусклых пятен уличных фонарей. Если родители Антонии узнают, что она провела ночь в его лавки, они постараются увезти её как можно дальше от Сан-Франциско. От одной мысли, что может потерять её, Борджин покрылся липким потом. Он оттянул воротник рубашки, ставший вдруг удавкой на шее, и тяжело сглотнул. Надо было вернуть Антонию домой, как только она появилась на пороге магазина. Борджин зажмурил глаза. Он не мог бороться с искушением оставить её до утра. 
Услышав её голос, Борджин обернулся. Антония раскраснелась после горячего душа, с медных волос на пол капала вода. Льющийся из ванной свет придавал её силуэту мягкое сияния, напоминая Борджину одного из ангелов, о которых вел свои проповеди отец Манфред. Прохладный воздух коснулся кожи Антонии, заставив её поежиться. Борджин вытащил из шкафа одну из своих рубашек и протянул ее девушке.
- Держи.
Антония даже не подозревала, какую имела над ним власть. Борджин жадно ловил любое её слово, движение, каждую её улыбку и каждый смешок. Он коллекционировал их в своей памяти, как иные собирают марки или фотокарточки. В его фантазиях Антония улыбалась ему или смеялась, но даже там она оставалась такой же недосягаемой, как и в жизни. Борджин прикоснулся к её подбородку и провел большим пальцем по её нижней губе. Он гадал, о чем она думает. Хочет ли отстраниться или жаждет этого прикосновения также, как он сам? Он убрал руку, как только почувствовал, что возбуждение снова накрывает его горячей волной.
- Я отвернусь.
Борджин повернулся лицом к комоду. Полотенце Антонии с тихим шорохом упало на пол. Он не мог её видеть, но буквально кожей чувствовал её движения. Скрипнула кровать под её весом. Борджин расстегнул свою рубашку, на секунду замешкавшись с изумрудными запонками, потом стянул её и безразлично бросил на спинку кресла. Антония уже забралась под одеяло, натянув его до самого подбородка. Её глаза блестели в полумраке, большие и испуганные.
- Не бойся.
Борджин опустился на кровать следом за ней. Сначала он хотел лечь рядом с Антонией, но вместо этого навис над ней, наслаждаясь её близостью. Он взял её тонкую ладонь, сжимающую край одеяла, и позволил прикоснуться к себе. Густой запах лилий проник, сквозь едва приоткрытое окно, и наполнил комнату. Несмотря на то, что их разделяла плотная ткань одеяла, Борджин почувствовал, как по телу Антонии пробежала дрожь.
- Я не причиню тебе вреда, - прошептал он, наклоняясь к её лицу.
Одной рукой Борджин нащупал выключатель, и свет в комнате погас, оставив их в полной темноте. Только иногда вспышки молнии освещали их силуэты. Антония уперлась ладонями в его грудь, то ли пытаясь его оттолкнуть, то ли держась за него, как за спасательный круг. Мысли в голове Борджина путались. Он чувствовал тело Антонии под собой, исходивший от её кожи жар, её легкие прикосновения. Его пальцы путались в её мокрых локонах. Он провел рукой по её ключицам, с трудом подавив рвущийся наружу стон. Его Антония здесь, слишком близко, чтобы противостоять своим желаниям. Он потянул её за волосы, вынуждая поднять лицо, и осторожно поцеловал. С первым поцелуем грань между здравым смыслом и безумным желанием обладать ею начала исчезать, будто её смывал бушующий на улице дождь.
Борджин отпихнул скомканное одеяло на пол. Его рубашка на Антонии задралась, открывая её длинные ноги. В темноте её глаза лихорадочно сверкали, как топазы из проклятого ожерелья. Борджин коленом раздвинул ноги Антонии, продолжая целовать её и не отпуская, несмотря на её робкие попытки отстраниться. Он дернул за тесемку на штанах, намереваясь снять их, но в этот момент на первом этаже раздался какой-то шум.
Борджин тяжело дышал, пытаясь взять себя в руки. Он все еще прижимал Антонию к себе, чувствуя, как напряглось её тело.
Снова шум, но теперь Борджин понял, что это кто-то громко стучит в дверь лавки. Он отпустил Антонию и поднялся с кровати. Скорее всего ее родители использовали поисковые чары. Борджин чертыхнулся
- Будь здесь, - бросил он Антонии, выходя из комнаты.
На той улице, где располагалась лавка Борджина часто пропадали люди. Полиция наведывались сюда раз в месяц с особыми рейдами, но дела о пропавших в большинстве случаях так и висели нераскрытыми, либо списывались на мелких хулиганов, готовых пойти на все, ради денег.
Борджин не стал включать в магазине свет. Сквозь большие окна он видел размытые силуэты людей. Их было немного. Примерно три фигуры в черных дорожных плащах и накинутых на голову капюшонах. Борджин знал, что эти люди пришли за Антонией. Одна из половиц скрипнула под его шагами. Борджин отпер дверь, и ветер с дождем тут же ударили его в лицо.
- А, мистер Борджин, меня зовут Роланд Шерман, - представился худой маг с длинным шрамом на щеке, - можем ли мы войти?
Остальные фигуры остались молчаливыми, их не представили. Надвинутые на лицо капюшоны не давали рассмотреть их лица. Борджин поморщился. Он терпеть не мог ищеек, хотя изредка сам прибегал к их услугам. Маги, которые могут найти кого угодно за разумную плату. Конечно, они быстро вычислили, что Антония здесь.
- Предпочитаю не впускать незнакомцев ночью, чем обязан в такой час? Очередная проверка, не торгую ли я запрещенными артефактами?
В голосе Борджина послышалась насмешка, но улыбка сползла с его лица, когда он увидел другого ночного гостя:
- Мистер Марш.
Вперед вышла женщина в длинном порванном платье. Она единственная была без пальто и дрожала от холода. Борджин узнал в ней одну из проституток, работающих в «Элизиуме».
- Странная у вас компания сегодня, мистер Марш. Боюсь, что я не смогу присоединиться к вам… - начал Борджин, но женщина его перебила:
- Она пошла сюда, точно вам говорю! Я проследила за ней! Я хочу мое вознаграждение! Клянусь, девчонка заходила сюда!
Борджин почувствовал, как у него холодеет внутри. Как он объяснит, что Антония в его комнате наверху? Он обернулся, проверяя, не спустилась ли она, но магазин был пуст. Только ветер раскачивал спускавшиеся с потолка цепи. Фарфоровые куклы повернули лица в сторону гостей, встречая их гаденькими улыбками. Мистер Марш толкнул входную дверь, оттесняя Борджина внутрь.
- Где она? Где моя дочь?
Роланд постарался его задержать, но отец Антонии оказался проворнее.
- Я знаю, что Антония здесь. Антония! – Крикнул он, обшаривая взглядом полки с товарами, будто Антония могла прятаться за одной из них, - говори мне, где она! Или клянусь, я…
Борджин почувствовал, как на шее запульсировала жилка. Остальные маги напряженно ждали, что будет дальше, но не спешили вмешиваться.
- Её здесь нет, - процедил Борджин сквозь зубы. В этот момент на втором этаже раздались шаги и все присутствующие, как по команде, посмотрели наверх. – Это мисс Эллис, - пояснил он, - вашей дочери здесь нет. Да и с чего бы ей быть здесь? Мы с мисс Эллис как раз хотели уединиться.
- Приношу свои извинения, мистер Борджин, - щеки Роланда слегка заалели при упоминании Дайан Эллис, -  но не могли бы мы все-таки осмотреть помещение? Пропала девушка, иная, её родители очень обеспокоены. Тем более, есть подозрение, что она здесь. У юной мисс иногда случались прогулки во сне.
То, что Антония гуляла во сне не было для Борджина секретом. Он несколько раз следил за ней, прячась в тени домов. Порой Борджин лучше приглядывал за Антонией, чем её собственные родители. «Потому что она принадлежит мне», подумал он, чувствуя на себе тяжелый взгляд её отца. Елейный голос Роланда действовал Борджину на нервы. Раскат грома прозвучал прямо над их головами.
- Разве для этого вам не нужно специальное разрешение? – Борджин постарался, чтобы его голос звучал предельно вежливо. По лицу Роланда он понял, что прав: тот скривился, будто ему пришлось съесть лимон целиком, и положил руку на плечо мистера Марша:
- Пойдемте. – затем он снова обратился к Борджину, - еще раз приношу свои извинения. Если вам станет известно что-нибудь о пропавшей девушке, прошу сообщить мне незамедлительно.
Борджин кивнул, провожая гостей до выхода. Проститутка из «Элизиума» скользнула взглядом по его голому торсу и обнажила в улыбке кривые зубы.
- Я могу быть твоей на эту ночь, раз уж мне не видать вознаграждения, - шепнула она, проводя кончиками пальцев по груди Борджина, - я могу такое, что той девчонке или твоей любовнице и не снилось.
Последние слова женщина проговорила совсем тихо, чтобы мистер Марш её не услышал. Она высунула язык и призывно облизала губы, глядя на Борджина из-под налипших на лицо светлых прядей.
- Не заинтересован, - отрезал Борджин. Обиженный взгляд его ничуть не тронул, - Мистер Марш? Если я найду Антонию, я верну её домой.
Отец Антонии ответил ему полным ненависти взглядом, после чего все пятеро скрылись в пелене дождя. Борджин запер за ними дверь и только после этого осознал, что его сердце едва не выпрыгивает из груди. Сегодня ему везло. Отец Манфред был прав – Господь не оставил нас, у него есть план для каждого. Борджин постоял немного, прислушиваясь к тиканью часов, затем поднялся на второй этаж, по дороге проверив, не вернулась ли на самом деле Дайан, но ее комната была закрыта. Борджин вернулся в свою комнату и закрыл за собой дверь.
Он опустился на край кровати. Произошедшее только что навалилось на него всей тяжестью. Борджин потер уставшие глаза кулаками, гадая, почему Антония не спустилась, услышав голос отца.

Отредактировано Elmore Borgin (2018-09-03 21:22:21)

+3


Вы здесь » Arcānum » Прошлое » Listen to each drop of rain [23 мая 2017]


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC