РОЛЕВАЯ ИГРА ЗАКРЫТА
нужные персонажи
эпизод недели
активисты
— Простите... — за пропущенные проповеди, за пренебрежение к звёздам, за собственный заплаканный вид и за то что придаётся унынию в ночи вместо лицезрения десятого сна. За всё. Рори говорит со священником, но обращается, почему-то, к своим коленям. Запоздалый стыд за короткие пижамные шорты и майку красит щёки в зарево.
Ей кажется, что она недостойна дышать с ним одним воздухом. Отец Адам наверняка перед Богом уж точно чище, чем она и оттого в его глазах нет и тени сумбура сомнений. Должно быть подумал, что ей необходима компания и успокоение, ибо негоже рыдать в храме господнем как на похоронах, но Рори совершенно отчётливо осознаёт, что ей нужно совсем не это.

Arcānum

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Arcānum » Настоящее » ► Вечер в «Калифорнии» [23 июня 2017]


► Вечер в «Калифорнии» [23 июня 2017]

Сообщений 1 страница 20 из 20

1

https://i.imgur.com/CtTGPsO.png
https://i.imgur.com/38Ig98L.png

Дата и время: 23 июня 2017 года, пятница.
Место: офисное здание по адресу 440 Bush Street, San Francisco буквально в пяти минутах ходьбы от отеля Loews Regency, где проходит вечер сбора средств Арканума.
Участники: вампиры и им сочувствующие.
Краткое описание: вампир Ифис Морган живет в Сан-Франциско с начала двухтысячных. Он богат, как Крез, и всегда был на хорошем счету у местного представительства Коллегии, чему немало способствовали его неисчерпаемые банковские счета и многомиллионные пожертвования. Он никогда не пытался противопоставить себя Аркануму — до этого года.
Вежливо отклонив приглашение на вечер сбора средств, он объявил, что устраивает собственный прием против сбора крови у вампиров и будет рад всем иным, разделяющим его взгляды.
Для этого Ифис арендовал на вечер целое здание, в котором когда-то располагался знаменитый театр «Калифорния». Нанятые им маги придали современному офисному зданию вид того самого отеля (речь, разумеется, о внутреннем убранстве), но это не единственный сюрприз, который ждет гостей…

+2

2

На платья, которые приносит Саймон, она практически не смотрит: праздник всех оттенков голубого и лилового отвращает ее настолько же, насколько глубокие декольте и короткие рукава. В современной одежде Моргана никакой прелести не находит. Как и в современных сборищах. Как и вообще во всем, что происходило в мире века эдак после двенадцатого. Когда Саймон говорит, что пора определиться с нарядом, она молча отворачивается, а лежащие на аккуратно заправленной постели чехлы вспыхивают будто сами собой.
Он возвращается к вечеру. Моргана, по чистой случайности похоронившая предыдущий телевизор — с капризной электроникой у нее отношения складываются из рук вон плохо, — кое-как осваивает магию переключения каналов при помощи пульта. На широком плазменном экране вышагивают длинноногие модели christian dior в однообразных черных нарядах. Немного подумав, она приглядывается к своему платью и плавно проводит по ткани сверху вниз, трансформируя ее в то, что углядела на одной из девиц. Судя по лицу Саймона, траурный облик Морганы ему не слишком нравится, но он все-таки удерживается от комментариев.
Весьма предусмотрительно с его стороны.

Помпезной поездке на каком-нибудь автомобиле она предпочитает изнанку: кратчайшим из путей добирается до нужного здания — с той, другой стороны улицы Сан-Франциско нелинейны и больше напоминают спутанный клубок пряжи; добраться из одной точки в другую можно очень быстро, достаточно знать, куда именно идти. Подчинившись просьбе Саймона, выходит не в помпезном зале, а за метр до скучных офисных дверей; терпеливо игнорирует взгляды охраны и смыкает пальцы чуть выше его локтя. Все идет более-менее неплохо лишь первые мгновения. Когда он говорит, что должен отлучиться на несколько минут, она заглядывает ему в глаза встревоженно и зло.
Без Саймона Моргане чудовищно неуютно и хочется убраться подальше.

Чужие взгляды почти физически ощутимы. Вечер только-только начинается, и каждого гостя встречает повышенное внимание тех, кто приехал точно в срок: в ней видят волшебницу, навскидку оценивают уровень, провожают удивленным шепотом. Моргана сжимает предложенный бокал в ладони, рискуя разбить тончайшее стекло, и поспешно отходит куда-то к стене; игнорирует незнакомца, который подходит к ней с вычурным приветствием; толкает плечом некстати подвернувшуюся вампиршу и все больше нервничает.

+8

3

Как сейчас модно говорить: «Вау, смотрите, это же Luxury Girl!».
Таллула лишь испугано вздрагивает и пропускает мимо себя изящную девушку в облегающем коктейльном платье, это в её адрес летели столь лестные слова. Вот кто чувствует себя сейчас как рыба в воде, тогда как Лу нервно одергивает непривычное платье, поправляет уж больно открытое декольте, а затем пытается в толпе увидеть хоть какие-то знакомые лица. Всё тщетно. А собственно, чего она ожидала? Это вам не студенческая тусовка с бочкой пива и сухариками.
Прознав про званый вечер девушка прям воспылала энтузиазмом, как новогодняя ёлка и весьма успешно пропустила мимо ушей все тщетные попытки отговорить её от этой авантюры. Возможно, будь она чуть покладистей и сговорчивей, то пришла бы сюда в паре, а не слонялась теперь как неприкаянный призрак. Но она была слишком любопытной и слишком наивной, эти два качества, да еще в комплекте, еще никого до добра не доводили.
Элегантные ковровые дорожки, тяжелые бархатные гардины, величественные резные колоны, взмывающие ввысь далёких потолков – это всё было непривычно для серой и скучной жизни Лу, вся эта помпезность завораживала, что девушка чуть не столкнулась с несчастным официантом, разносившим бокалы с шампанским. Виновато улыбнувшись ему, она легонько подхватила хрустальный бокал, а затем поспешила отойти в сторону, чтобы перестать путаться под ногами у собирающихся гостей.
В такой обстановке, под волшебные звуки живого оркестра, девушка наконец-то расслабилась, или всему виной был первый бокал шампанского, игривые пузырьки которого слегка расслабили и избавили Таллулу от излишней нервозности. Но как говорится, где есть один бокал, там будет и второй.
Когда-то она поймет свои ошибки и перестанет их совершать, но отсутствие богатого жизненного опыта, излишняя весёлость и открытый доступ к алкоголю делают своё дело. Если от первого бокала она успокоилась, то от второго получила больше уверенности, а от третьего стала слишком болтливой. Ресницы стали порхать всё чаще, улыбка стала шире, смех стал более глубоким, а при слишком эмоциональных диалогах руки то и делали, что импульсивно прижимались к груди, акцентируя внимания на уж слишком большом вырезе платья. Возможно этими своими повадками она тоже пошла в мать, но в столь праздничный вечер Лу не хотела омрачать свою голову подобными размышлениями.
Покинув компанию незнакомых людей, имена которых Лу так и не удосужилась запомнить, девушка стала задумчиво покручивать в пальцах опустевший бокал. Как на зло, все официанты пропали с её радаров. Развешивая по сторонам непринужденные улыбки Таллула оставила пустую тару на одном из столиков с закусками, а затем направилась к барной стойке, за которой виднелся еще один разнос с алкоголем – оазис среди жаркой пустыни.
Не успев сделать и глотка из нового бокала, как ноги девушки запнулись о подол платья, и она стала театрально заваливать набок. Всё произошло как в замедленной съемке: часть напитка выплеснулась, в полете прочертила траекторию в сторону барных стульев, где как раз сидела незнакомая женщина. – Бере… – Незнакомка краем глаза заметила происходящее и очень элегантно убрала ноги в сторону, этим самым спасая себя и свой наряд от неминуемой участи. – ..гитесь… – Впрочем, самого ужасного удалось избежать, а как только Лу распуталась из оков своей юбки, сразу же кинулась к женщине с извинениями. – Как вы ловко то, кхм… Простите, никак не ожидала, что такое может произойти. – Да, да, определенно виновато платье, а не слегка заплетающийся язык. Дабы перевести дух и успокоить колотящееся сердце, Таллула присела рядом на свободное место. – Разрешите, здесь не занято же?

+6

4

Иногда все, что ты можешь сделать ради мира во всем мире (и отдельно взятом доме, раз уж на то пошло), это взять себя, свое поганое настроение и то красное платье, после чего унести все эти сомнительные сокровища куда подальше. Вселенной, Аркануму и всему Сан-Франциско было, определенно, посрать на желание некой Лоры Нельсон поиграть в красивую жизнь. Не то, чтобы подобное накатывало часто, но по размаху обычно напоминало цунами. И эту готовность, походя, снести пару рыбацких деревушек, Лора уже ощущала внутри себя.   
Никто не виноват.
Дурацкие слова, которые никогда никого не успокаивали. Более того, в случае Лоры обладали явным психопатическим эффектом, вызывая навязчивое желание этого самого виноватого найти и в максимально доступных выражениях донести, в чем же он в этой жизни облажался. Ну, помимо самого факта знакомства с мисс Нельсон! Клубок злых, ядовитых обвинений копошился внутри, раздаваясь почти физическим ощущением изжоги. К слову, передергивание фактов в этом списке сделало бы честь Генералу Общества Иисуса, на страницах истории более известного как орден иезуитов. В глубине скандала, способного сорвать крышу с дома, а то и побить стекла во всем квартале, не говоря уже о травмах моральных, прятались всего два… Ну, ладно! Три слова.
«Я так скучала».
Вот и оставалось надеяться, что к концу ночи она сможет сказать Августу только их.

Мысль о том, что она была как-то слишком увлечена внутренними переживаниями (читай «перевариванием себя заживо»), нагнала Нельсон запоздало. Примерно в тот момент, когда она отпила кровь из автоматически взятого бокала – механическое движение, которое может (и будет!) стоить тебе жизни. Железистый привкус во рту отрезвил мгновенно, лучше всякого ледяного душа, разом напомнив обо всех случаях, когда приходилось совсем не куртуазно получать по морде и чувствовать вкус собственной крови.
Ничто не заставляет держаться настороже, как ощущение собственной смертности, верно?
Дресскод – дресскодом, антураж – антуражем, а понять, в какое осиное гнездо она только что сунула голову, Лоре только предстояло. Она так отчаянно стремилась держаться подальше от  отеля Loews Regency с его сбором средств и арбитрами made in Britain, что, наверное, убралась бы и в пекло на шпильках, не то, что на вечеринку, о которой слышала краем уха. И сейчас, под баюканье в руке бокала с виски, эти самые обрывки сплетались в картину, от которой Нельсон хотелось побиться головой прямо о стойку бара. Не желая трепать нервы о трудоголика, присланного в составе группы для внедрения филактерий – именно так, кажется, назывались те сосуды с кровью вампиров, Лора оказалась на вечеринке, организованной в качестве протеста против этого средства контроля кровососов!
Кажется, в список смертных грехов забыли включить еще один: женскую логику.
К слову, очередная ее жертва приземляется рядом с Лорой, вызывая одновременно и улыбку, и насмешливо вздернутую бровь. Ну не рассказывать же девочке, что это платье ей не жаль, его жизнь ограничена одной ночью, потому что уже завтра Нельсон вернется на круги своя.
- Ma poule, ты решила выпасть из своего платья вся, или только частями? – Не то, чтобы Лора и правда ничего не могла поделать со своим тоном. Могла. Просто не хотела. Слишком уж молоденькой казалась девушка рядом, и она чувствовала эту юность как вампир – свежую кровь. Существа, скользящие сквозь время, меряющие себя эпохами, приобретают то инфернальное изящество, что притягивает людей искусства, как мотылька – пламя. Нет, определенно не случай ее случайной собеседницы. Слишком уж искренним был восторг от спасенного платья. А ведь Лора не боевой маг, чьи реакции отточены десятилетиями тренировок, не оборотень, кому досталось подобное от природы. Это льстит. – Лора.
Зависть и чувство собственного превосходства – и то, и другое порядочно притупленное, приправить любопытством, вот примерный рецепт коктейля эмоций, которые вызывает внезапное соседство. Он, определенно, интересен и уж точно отвлекает от попыток препарировать свою нервную систему без наркоза. Это вообще на редкость увлекательное занятие: наблюдать за чужими неиспорченными реакциями, в особенности, если сам испортился где-то на стадии после первого «агу».
- Если хочешь запомнить что-то еще из этого вечера, делай остановки на пути к завтрашнему похмелью. – Кажется, предложение выходит сложным для понимания и Лора переводит: – Не налегай на выпивку, mon bébé, она никуда от тебя не убежит. А вот пол – может. Он ведь уже попытался удрать из-под ног, верно?

Отредактировано Lora Nelson (2018-07-23 11:04:04)

+7

5

Было время, когда Джонатан буквально жил такими приемами.
У Лили было много старых и богатых друзей по всей стране и она любила приемы, поэтому, столило ей появиться в городе, кто-нибудь обязятельно брал на себя задачу организовать прием. Разумеется. никто не говорил, что в ее честь, но приглашение она всегда получала первой и пили все всегда заее здоровье.
Джонатану не особо интересно было заводить друзей в вампирском сообществе. Связи- возможно, но он уже много лет старался держаться особняком. Так было проще, так было безопаснее, так было спокойнее.
Он знал многих вампиров в городе, но близкие связи имел с единицами,поэтому было вдвойне странно для него здесь появиться. Хозяина сегодняшнего вечера больше по слухам и болтовне в узких вампирских кругах, и ему было интересно наконец встретиться с ним лицом к лицу.
Он не был уверен до конца, зачем пришел. Конечно, все понимали, что этот прием - такая своебразная перчатка в лицо Аркануму, и это было забавно, но Джойя вроде как обещал себе не лезть в дела Арканума и не участвовать во всех этих расприях с кровью. хоть свою сдаватьи не торопился.
Он был здесь ради шоу, потому что чувствовал - оно случится. Старые и богатые вампиры любят шоу больше всего на свете, а уж когда собирается столько народу сразу, то никаких сомнений быть просто не может - это не просто безобидный прием.
Ради такого случая он надел любимый костюм.
Ну и ради Зена конечно же.
Он был удивлен, когда позвал его, но еще больше удивлен, когда тот согласился. Джонатану уже начало казаться, что они навсегда останутся в том непонятном подвешенном состоянии, в котором могут только пялиться друг на друга и вести только им двоим понятные(во всяком случае, ему казалось, что он понимают друг друга) беседы, либо что между ними все же все потухнет и исчезнет.
Бал все изменил, и вот они двое - заходят вместе с Калифорнию.
-Я был здесь лет дцать назад, - задумчиво произносит он, пытаясь прикинуть, в каком же году это произошло, но по факту почти все. что происходило с ним раньше двухтысячного казалось просто одним годом и можно было уже понять, когда что происходило - правда тогда это место меня не то чтобы впечатлило.
Он осмотрелся, выискивая знакомые лица, но не встретился взглядом ни с кем, с кем был бы знаком достаточно для того, чтоб подойти, а не просто издали кивнуть головой. Однако вампиров здесь было по-настоящему много. Так много, что остальные иные на уровне ощущений были как белые вороны в огромной черной стае.
-Хорошо выглядишь, к слову, - заметил он. Он знал, что Зену не нужны его комплименты и похвалы - тот и сам был прекрасно осведомлен о том, как выглядит, так что это была просто констатация факта.
Мимо прошел официант, предлагая шампанское, Джонатан лишь слабо качнул головой, давая понять, что не заинтересован. Следом за ним появился другой официант, предлагая уже кровь, и вот этого Джонатан отказаться уже не смог. Он питался не так давно, но оказывать себе в удовольствии от крови никогда не умел.
-Третья положительная, - заметил он, делая глоток - мог бы и первой закупиться на такой-то случай, - он сказал это, делая вид, что смотрит куда-то в сторону, но по факту он следил за реакцией Зена. Тот ровно только что должен был понять, кем на само деле был Джойя, а потому ему было крайне интересно знать, как изменится его прекрасное лицо - хочешь попробовать? - он ухмыльнулся, протягивая бокал Зену.

Отредактировано Jonathan Gioia (2018-07-21 22:23:10)

+6

6

Без подходящего наряда ее отказываются впустить.
Никакие «я только на минутку», «мне человека забрать» не помогут. Оливия даже не пытается изгаляться, а просто сразу направляется прямиком в комнату в общежитии (загипнотизировав парочку охранников) к шкафу, предназначенному мисс Валентайн, хватает первое попавшееся (и, похоже, единственное) платье, с мрачной удовлетворенностью отмечая, что оно ей приходится впору, и возвращается при всем параде метать молнии и выискивать Таллулу.
- Здравствуй, родная, - хоть губы и расплываются в сдержанной улыбке, не обнажая клыки, намерение и весь кипящий настрой девушки сосредотачивается в ее взгляде кричащем громче, чем это сделали бы голосовые связки.
- Я украду у Вас эту леди, - вполне себе извиняющимся тоном вампир обращается к женщине, сидящей рядом с Таллулой, жестко хватая последнюю за плечо, и отходя вместе в сторону туда, где им никто не помешает. Точнее, никто не помешает Вальдес отчитывать младшую, словно школьницу, прогулявшую уроки ради крутой вечеринки.
- Какого черта, лу? – она переходит на шепот, изо всех сил стараясь не глазеть по сторонам. Энергии, бурлящие в этом месте, едва покалывающие кожу, подсказывают, что в собрании против сбора крови у вампиров участвуют не только пострадавшая раса. Вокруг все ходят достаточно элегантные, такие вежливые, утонченные. Мексиканке не так много лет, сколько может прожить кровопийца, тем не менее, она в курсе, что все эти люди могут легко и быстро оказаться волками в овечьей шкуре.
- Я же говорила, что это место – не для нас. Тот парень, - она осторожно кивает в сторону богача, устроившего этот прием, - в случае чего, сможет откупиться от любых обвинений, а такие как мы пойдут строем под конвоем, и... – осекается, только сейчас завидев почти пустой бокал в руках девушки, - так, ладно, говори своей знакомой «до свидания» и пойдем.
Сладковатый, почти приторный аромат доносится за секунду до того, как взгляд девушки приковывается к одетому в черное бармену, отличавшемуся от другой обслуги. На его подносе стоят бокалы с яркой вязкой жидкостью, от которой горло вампира сжимает стальная невидимая хватка, и Лив с трудом сглатывает, вновь переводя взгляд на подругу.
Последний раз она питалась... да, от того арбитра. И никакая даже самая свежая порция здешнего угощения наверняка не сможет сравниться с ним.
- Не нравится мне все это, - мрачно выдает она, имя в виду больше свои мысли и навязчивые воспоминания, чем тот факт, что малолетнюю подвыпившую девушку придется волоком тащить на выход.

+7

7

Платье было заготовлено заранее. Длинное, в пол, оно обтягивало ее тело как футляр, становясь свободным лишь ниже бедер. Особенность была в абсолютно закрытом декольте и длинной накидке, не отделимой от платья. Цвет - темно-багровый, прозванный дизайнерами "кардиналом". Без сомнения благодаря цвету одежды некоторых священнослужителей. 
Ничего открытого и вульгарного в этот вечер. Элизабет не была суккубом, вынужденным продлевать свою жизнь чужими желаниями. Её нравилось привлекать внимание, ей нравилось ловить свое отражение в чужих глазах. Распущенные волосы струились мягкой волной по плечам. Образ завершал венок из белых роз, сердцевина которых полыхала красным. Розы были самыми что ни есть настоящими. А еще они пахли как подобает розам. Густым и чарующим ароматом, в стократ усиленном магией, как и их необычный цвет.
Элизабет не любила магов, но пользы от магии преуменьшить не могла. Магия была полезна, когда ее не направляли против тебя. Небольшая шалость по случаю пира во время чумы.
Она всегда испытывала перед театрами ни с чем не сравнимый трепет. Она видела смену эпох, видела как зажглась перед ее лицом первая лампочка, избавляющая все человечество от тьмы грядущего. Машины с ревущими двигателями приходили на смену лошадям. Мир отдалялся от глубокой первобытной тьмы, как казалось, в светлое и ясное будущее. Но нельзя было полностью избавиться от тьмы, неся тьму в себе. Каждый человек был тьмой, каждый маг, каждый вампир, каждый иной был той самой первобытной тьмой. Кто-то в большую, а кто-то в меньшую сторону. Эта тьма сменяла эпохи, начинала войны и  заканчивала их. Привычный строй рушился, на его пепелище возводился новый. Элизабет всегда держалась в стороне от подобных вещей, отгораживая себя маленьким мирком, полным невинных забав. Когда разрушения подбирались ближе, она убегала прочь, не имея ни малейшего желания находиться в эпицентре. Ей не было до этого дела. Ей нравилось искусство еще и потому, что человек, породивший нечто прекрасное, словно собственное дитя, через муки и боль мог быть мертв сотни лет назад, оставив после себя нечто куда более ценное. Чужие жизни Элизабет не заботили. Чужие трагедии и потери, горечь и слезы.  Она любила театр. Там тоже были трагедии и потери, как верные спутники героев всевозможных пьес. Но то было совсем иначе. Не лишенное смысла, не пустое как отдельно взятая человеческая жизнь. Театр был полон жизни и трагедии в нем были поистине яркими и незабываемыми.
Люди были не способны повторить в жизни то, что было в театре. Иные, впрочем, тоже.
Элизабет подумывала сделать из своего появления театральное представление. На примете была и знакомая труппа, вызывающая у нее лишь искренний восторг и даже маленькая постановка, сюжет которой она вынашивала все эти дни. О, это была бы настоящая трагедия со всеми присущими ей элементами. Устраивай она это празднество, то непременно бы осуществила свою задумку.
Что же ее заставило передумать? Сомнения по поводу вечера.
Они, - Элизабет имела в виду коллегию. - Не простят. И не забудут. Не закроют глаз и завтра, быть может, явятся к каждому из присутствующих насильно забирать кровь, прикрываясь важностью и пользой.  Они будут правы. Разумеется, они будут правы всегда, потому что в их глазах и сердцах не может быть иной правды кроме той, что диктуют они сами.
Даже бокал с кровью взяла в руки, но больше для вида. Запах манил, завлекал и обещал наслаждение - сиюминутное, очень мнимое. На лице ни следа недавней истерики. Была ли она вообще?
Элизабет скользнула взглядом по присутствующим. Кого-то она знала, кого-то видела впервые. Расплылась в улыбке перед главным редактором San Francisco Journal, не решаясь отвлекать его от беседы с его спутником. 
Удивительно ли, но Ифис пригласил всех, не боясь ни провокаций, ни сторонних вмешательств. Ведь даже маги здесь.
Она прошла мимо статной женщины с темными волосами в открытом красном платье, лишь мельком взглянув на ее лицо. Маг. Без сомнения маг. Здесь на приеме.
Маг. Маг. Маг.
Маг, подосланный коллегией.
Ну что за глупость. Кто это сказал?
Эту девушку Элизабет заметила чуть позже. Вытянутый силуэт в черном. Нелепый, как грязное пятно посреди чистой скатерти. Как пятнистая темная плесень, поглотившая дерево. Выражение лица - смесь отстранения и недовольства.
Маг. Маг. Маг.
Элизабет и сама гость, поэтому спрашивать о цели визита не могла. Лишь склонила голову на бок, сохраняя на лице вежливую улыбку.
- Ваш взгляд печален, моя дорогая. Вы полны сомнения. Не предавайте того, кого можете предать. Не убивайте того, кому стоит жить, - протяжно, даже нараспев, заметила Элизабет, приподнимая свой бокал в импровизированном тосте, но не спеша пробовать кровь. Слова рождались из глубины души и казались ей уместнымы. Вычурными. Театральными.
Но разве место не было подходящим?

Отредактировано Elizabeth O'Riordan (2018-07-27 23:09:12)

+4

8

Известия о каких-либо действительно важных событиях недоступного простому человеку мира всегда доходили до падре уже в изрядно потрёпанном состоянии. Пусть даже для мага, но не столь заинтересованному в общении с остальными иными, сколь грезящим диалогом с самим Богом, общие собрания, официального или неофициального толка, были чем-то далёким и мало его касающимся. Он никогда целенаправленно не занимался поиском новостей, а потому новостям всегда приходилось разыскивать его самостоятельно. Так произошло и в этот раз, и в очередной раз Адам должен был пропустить их мимо ушей, однако какая-то мелкая деталь в новом известии всё-таки заставила его повременить с принятием решения.
На самом деле факторов, в конечном итоге приведших священника в назначенное место в назначенное время, было два, и выбрать какой-то один, более важный, сам Морг вряд ли бы смог. С одной стороны, священником двигало низменное любопытство. На мероприятиях, где официанты всё пытаются вручить тебе лишний бокал шампанского, а собравшиеся с видом мудрейших философов рассуждают на бессмысленные темы, мужчина за все прожитые годы практически и не бывал. Не тот образ жизни. Однако это не значило, что подобное было ему совершенно безразлично. Напротив, интерес перед новым и неизведанным нередко принуждал людей совершать необдуманные поступки, так почему бы хотя бы однажды такое мероприятие, уж точно не способное привести к нежелательным последствиям, не посетить? В крайнем случае, на нём обязательно будут грешники, которых можно попробовать привести к Богу – чем не развлечение, если вечер окажется ну совсем уж невыносимо скучным.
Со стороны другой, святого отца крайне воодушевила часть известия о «недовольных решением властей». Революционером Адама не назовёшь, только если карманным, но в стане противников нынешнего режима ему бы очутиться хотелось. Всё-таки, подобное для него было не в новинку, да и деятельность нынешняя его к сему очень даже располагала. На самом деле, информации о цели мероприятия у падре было крайне мало, а потому ему оставалось лишь выдвигать какие-то собственные предположения о том, что же его на таком вечере ожидает.
В любом случае, не очень долго думая, мужчина таки пришёл к мысли о том, что данное мероприятие он всё же должен посетить. Как ни странно, но единственной помехой для такого посещения являлось отсутствие у Морга подходящего костюма. Что ни говори, а гардероб священника был крайне ограничен, и большая его часть активно эксплуатировалась каждый день. Недолго поразмыслив над этим вопросом, Адам вознамерился попросить у какого-нибудь верного прихожанина одолжить ему костюм. Благо некоторые из ежевоскресных посетителей не слишком отличались от падре по комплекции и росту, а потому их одежда вполне могла бы подойти и слуге Господа. Буквально утром того же 23 июня священник наконец получил свой костюм, пообещав через день вернуть его владельцу. Да, сегодня святой отец решил временно отказаться от всех выдающих его сферу деятельности атрибутов, за исключением, быть может, бессменно сопровождающего его чёрного цвета.

Оказавшись в стенах облепленного магией здания, Морг почувствовал себя несколько неуютно. Слишком чужды ему были роскошь залов и обилие вокруг людей. Будто выброшенная на берег рыба, он с тоской вспоминал о пышной скромности своей родимой церкви, обещая себе на вечере долго не задерживаться. Первый бокал шампанского как-то слишком неожиданно оказался в его руке, а затем как-то также совершенно неожиданно стал уже пуст. Мысленно отметив этот факт, Адам пообещал себе впредь внимательнее следить за самим собой, не позволять себе вот так незаметно осушать всё подносимые официантами бокалы. Мнительная осторожность не позволяла падре расслабиться, заставляя пристально наблюдать за проходящими мимо незнакомцами.
Знакомые лица мужчине встречались крайне редко, и вовсе не потому, что здесь было мало людей, а лишь по той простой причине, что священник слишком немногих знал. Затворнический образ жизни, как ни крути, не способствует накапливанию связей, а иначе новые знакомства не завести. Однако теперь магу выдался прекрасный шанс поправить эту не самую приятную оплошность.

+4

9

К огромной радости Таллулы, незнакомка не оказалась одной из тех сварливых баб, которые чуть что готовы разнести всё в пух и прах. Виновато улыбнувшись, она наклонилась чуть ближе, смущенно прикрываясь, чтобы остальные не услышали:
- А что, неужели так сильно бросается в глаза? - Под взглядом незнакомки девушка почувствовала себя маленькой девочкой, которая хотела почувствовать себя наконец-то взрослой. В голове моментально всплыли моменты из детства, когда она одевала блестящее платье матери, в котором утопала и никак не могла попасть в прорези для рук, так как просто не хватало длинны её маленьких ручек. Как она засовывала свои ножки в огромные туфли на высоком каблуке, которые чуть ли не хлестали её сзади своими пустыми пятками. Мать тогда ласково говорила: "моя маленькая модница", а затем она доставала из сумочки помаду цвета фуксии и красила ей губы, завершая этот нелепый образ взрослого ребёнка. Через какие-то полгода она уехала, оставив на прощание лишь эту проклятую помаду, которую отец вскоре отправил в помойное ведро.
Горькие воспоминания заставили её улыбку предательски дрогнуть, но Таллула быстро взяла себя в руки и выбросила все ненужные мысли из головы. Сегодняшний вечер был создан для веселья, она искренне так считала и надеялась насладиться им по полной.
- Лу. - На долю секунды девушка задумалась, слегка постукивая ноготком по хрустальной ножке бокала. - Очень рада знакомству. - И она действительно не соврала. Прийти сюда - было очень спонтанным и необдуманным решением, но ей требовался этот шаг, чтобы окончательно принять тот факт, что она является не такой, как все остальные люди. Именно здесь и сейчас, среди иных, было её настоящее место, где можно было не бояться быть раскрытой и опасаться за свои необдуманные поступки.
Сев поудобней Лу почувствовала, как тяжелая ткань её наряда медленно сползает, обнажая её ногу до бедра. Возможно, её новая знакомая была и права насчет платья. По правде, она взяла его впопыхах на прокат, к сожалению, там было мало подходящих для неё нарядов, так что сильно выбирать не пришлось. Поверх кромки бокала Таллула окинула взглядом свою знакомую, с легкой завистью оценив её непринужденную манеру и отстраненно-скучающий вид. Сразу было видно, что эту женщину уже ничем не удивить, не то что юную восторженную студентку. Девушка моментально почувствовала себя гадким утенком, который так неуместно выбежал в центр пруда, окруженный стаей прекрасных лебедей.
От лёгкой горечи разочарования, она вновь потянулась к бокалу, а затем сразу же убрала его подальше от губ, ощущая, как лицо заливается румянцем. Почему-то слова незнакомого человека чаще заставляют почувствовать стыд, чем протяжные лекции от близких людей, которые зачастую начинаешь просто пропускать мимо ушей, даже не пытаясь вслушаться в их смысл. - Ох, да. - Виновато улыбнувшись, девушка задумчиво уставилась на поднимающиеся со дна бокала пузырьки. - Порой мне сложно держать себя в рамках. - Если честно, то девушке вообще были плохо известны эти самые рамки, но не стоит же в этом признаваться перед каждым встречным. В таких ситуациях она пыталась найти и положительные стороны. Бросив беглый взгляд на пол, она растянула губы в задорной улыбке. - Вообще, если пол норовит постоянно уйти из-под ног, то лучше сразу лечь на него и тогда причин для беспокойства станет на порядок меньше.
За какую-то долю секунды всё веселье моментально улетучилось, а по коже пробежались предостерегающие мурашки. Девушка обеспокоенно заерзала на своём месте, а затем стала оглядываться по сторонам, ощущая, как в неё впились разъяренные глаза. Почему-то чувство самосохранения у девушки не сработало и в этот раз. А вообще, было ли оно у неё?
Обжигающий холодок пробежался по затылку и ухнул куда-то на дно желудка, когда совсем рядом раздался вкрадчивый голос Оливии. Лу лишь напряженно сжалась, ощущая, как на губы натягивается вымученная улыбка. Боясь встречаться с разгневанной вампиршей взглядом, Лу в пол оборота посмотрела где-то сквозь девушку, устремив взгляд вдаль, на снующих сзади официантов. - Какая приятная неожиданность. Не ожидала тебя тоже здесь встретить. - Какого черта? Лу даже не солгала, она не ожидала, что по её душу кто-то явится, а тем более так скоро.
Во рту моментально пересохло и Таллула автоматически потянулась к бокалу, чтобы смочить горло. Опустив наконец-то взгляд, чтобы более тщательно рассмотреть подругу, Лу удивленно захлопала ресницами, а затем стала откашливаться, захлебнувшись обжигающим алкоголем. Ей понадобилось несколько минут, чтобы вновь восстановить самообладание и еще раз осмотреть Лив. Притянув её к себе, девушка довольно энергично зашептала, не скрывая всей степени удивления: - Какого черта на тебе платье Аманды? Ты была в моём общежитии? - Таллула вновь посмотрела на черное платье, которое сейчас шикарно подчеркивало все достоинства Оливии, смутно припоминая, что именно в этом наряде её соседка по комнате красовалась на прошлогодних фотографиях.
В следующий момент Лу уже чувствовала, как её нагло стягивают с нагретого стула и тащат в другое направление, подальше от любопытных глаз. Виновато посмотрев в сторону Лоры, девушка поняла, что за сегодняшний вечер она слишком часто представлялась не в лучшем свете. Кажется, это не очень хороший старт для новой жизни и новых знакомств.
Девушка стойко выдержала все выпады Оливии, ощущая, как липкое ощущение негодование обволакивает её. Она понимала, что еще довольно зелена в знании этого нового, только недавно открывшегося для неё, мира. Но это не означает, что её стоит оберегать и отчитывать как маленького нашкодившего ребёнка.
- А какое тогда место для нас? Для меня? - Этот вопрос уже не первый месяц волновал её сознание, что, озвучив его, она отшатнулась от девушки как от огня, ощущая, как обида начинает разгораться как лесной пожар. - Если бы вы не пытались держать меня подальше от всего этого, - обмахнув свободной рукой окружающее пространство, девушка расстроенно заглянула в глаза подруги, - я может и была бы более осмотрительна. Но когда человек постоянно видит запреты и ограничения, то стоит приготовиться к тому, что рано или поздно он их нарушит.
Она проследила за взглядом Оливии, который остановился на бокале девушки. Очередные запреты. Упрямо сжав губы в тонкую линию, девушка досчитала до трех, затем выдохнула и одним залпом осушила бокал, поспешив поставить его на пустой разнос проходящего мимо официанта. - В наше время даже в метро опасно спускаться, с мыслями, что можно уже не выйти оттуда живым. А что может здесь произойти, м?
Воспользовавшись замешательством вампирши, Лу лишь расстроенно махнула головой, а затем поспешила вернуться назад к бару. Она еще не готова была покинуть этот приём, когда только пришла сюда. Улыбнувшись одними лишь уголками губ, настроение стало на порядок паршивым, она села на своё место и посмотрела на озадаченную Лору: - Даже не хочу представлять, как это всё выглядело со стороны. Чувство, что у меня появилась старшая сестра. - Девушка не хотела продолжать эту тему, хотелось отвлечься и вновь расслабиться, но момент был упущен. Она вновь было потянулась к бокалу, но в последний момент передумала и убрала руки прочь. Пожалуй, и правда, пора сделать небольшой перерыв. Улыбнувшись, она заглянула в карие глаза Лоры, ощущая, насколько большая была разница между ними двумя. Почему-то сидящая напротив женщина излучала уверенность и некую вселенскую мудрость, которая была еще недосягаема для Лу, в её недалекие 19 лет. - Интересно, все братья и сестры ведут себя так? Всегда была единственным ребенком в семье, странное ощущение, если честно.
В этот момент к бару вновь подошла Оливия, кажется, в этот раз она была на порядок растеряна. Поняв причину её замешательства, девушка тепло улыбнулась, а затем стрельнула взглядом в сторону бокалов с густой красной жидкостью: - Зачем себе отказывать, когда очень хочется? - Склонив голову набок она задумчиво посмотрела на подругу. - Попробуй хоть один вечер расслабиться и плыть по течению.

+2

10

ramin djawadi — light of the seven
Она вся — нестерпимо-яркая, вызывающая; не женщина, праздник неуемной жизненной силы, от которой делается не по себе. Красивая, как распустившийся кроваво-красным цветок. Обманчиво-изящная. И древняя: по меркам собравшихся, по крайней мере (это можно угадать не по силе даже, а просто заглянув в глаза).

Моргана приглядывается исподлобья. Столь показательная и бьющая через край энергия слегка... озадачивает. Она предпочитает увядающее, отдающее, а лучше — мертвое; находиться рядом с вампиршей, сытой и пребывающей в благостном расположении духа, ей не очень-то по душе.
Зачем она подошла? Что ей нужно?
Вопрос «нужно ли ей что-то в принципе» она и не рассматривает, по привычке полагая, что просто так не начинаются даже самые простые разговоры.

Первый шаг — вперед и чуть в сторону. Моргана даром что не принюхивается, медленно обходя ее от правого плеча. Душный незнакомый запах1 раздражает обоняние.
Не об этих ли вампирах предупреждал Саймон? Она вновь озирается по сторонам, но не видит его поблизости. Гнев растет и укладывается внутри, словно змея: медленно сворачивается кольцами, перекручивая нутро. Лишний раз рисковать не хочется. Она хмурится, останавливаясь за спиной вампирши.

Английская речь до сих пор дается ей через раз. Понимая в лучшем случае половину, говорить Моргана так и не решается — цепляет отдельные фразы и быстрее учит Саймона, нежели учится сама.
(она просит не убивать?)
(не сомневаться в убийстве?)
(не печалиться о предательстве?)
Слова никак не желают выстраиваться в ровную смысловую линию. Перебирая варианты, она чувствует себя нерадивой ученицей, которая никак не догадается, чего от нее требует учитель. В голубых глазах вспыхивает злость: играть в шарады можно было и не выходя с изнанки.

— Sibbe ne wolde wið manna hwone mægenes deniga2, — нараспев отзывается Моргана, не ожидая, что вампирша ее поймет. Криво и неприятно улыбается, завершив, наконец, свой круг.
Она тоже не хочет мира.

Порыв ветра взъерошивает ее волосы; сорвав с головы капюшон, бросает темные пряди в лицо. Белоснежные занавески чутко вздрагивают на высоких решетчатых окнах и, успокоившись, льнут к стеклам обратно. Моргана поворачивается к дверям и щурится: вновь прибывшие не похожи на расслабленных гостей, что собираются наслаждаться приятной компанией или хотя бы выпивкой. В одном из них она чует не только магию, но и зверя. На другого смотрит чуть дольше, начиная догадываться, что окончание вечера ей не понравится; едва заметно шевелит пальцами свободной руки, накидывая иллюзию: такую, чтобы не только выдержала поверхностный интерес, но и заставляла взгляд соскальзывать в сторону, точно капли воды с птичьих перьев.

Саймона по-прежнему нет поблизости — только вампирша, которую она не готова считать союзницей.
— Нужно идти3, — кое-как выплевывает чужие слова, протягивая долгую гласную. Моргане не хочется думать, что она опоздала.

Отвернувшись, она без спешки лавирует между собравшихся. В противоположном углу просторного зала ее привлекают другие выходы; не проверяя, идет ли следом dearg due4, Моргана вручает кому-то свой бокал и надеется, что ее опасения окажутся беспочвенными.
Чужой взгляд сверлит точку между ее лопаток: вот-вот выжжет дыру в ткани, после чего пахнуть начнет не иначе как паленым мясом. Она оборачивается, несмотря на то, что до двери остается всего ничего.
(тот, кто подставляет спину пусть даже взгляду, на изнанке будет жить недолго)

Он знает. На таком расстоянии она не видит его глаз и даже выражение лица угадывает с трудом, но чувствует, что права.

Она шепчет ему, почти касаясь левого плеча: eo quod in multa sapientia multa sit indignatio5.
Кладет ладонь на правое и продолжает: et qui addit scientiam, addit et laborem6.

В реальности ничего не меняется: они все так же стоят в противоположных углах заполненного гостями зала. Тонкие губы второй раз рассекают лицо Морганы бледной раной.

1 в англии довольно мало знали о розах до xii-xiv вв.
2 он не хочет мира ни с одним даном (q. беовульф; моргана произносит фразу на древнеанглийском).
3 need go.
4 /ˈdʲaɾˠəɡ djuː/ ирландское обозначение прекрасной рыжеволосой вампирши.
5-6 во многой мудрости много печали; и кто умножает познания, умножает скорбь (q. екклесиаст 1:18, версия biblia sacra vulgata).

Отредактировано Morgain (2018-08-12 04:14:53)

+6

11

Сколько бы Лора ни шутила про свой ущербный материнский инстинкт, одно оставалось несомненным - он у иной все-таки был. И не такой уж "кривой", как могло показаться, просто здорово ограниченный вполне себе мужской логикой и циничным подходом к этой жизни.
- Видно. – Согласилась Лора. Может быть дело было в работе,  может в привычке подмечать мелочи, выпадающие из общей картины мира, может... Лора грустно улыбнулась. – У меня дочь твоих лет, так что я знаю, куда смотреть.
Девушка и правда напоминала Бобби, может и не внешне, но по ощущениям, которые присутствие Лу вызывало. Красивые, молодые и еще совсем неопытные. Несмотря на прочитанные книги, хотя в этом веке ставку делали уже не на них, полученное образование и открывающиеся способности, эти девушки еще не выработали в себе тот инстинкт,  что будет потом не раз спасать жизнь. Чувствовать приближающиеся неприятности, как животные – землетрясение. Выворачиваться из них, как кошка в падении, и приземляться на все четыре лапы после. И все бы хорошо, но Нельсон на своем опыте знала, когда и как тот инстинкт у иного вырабатываться начинал. Желать такого опыта юному, толком не оперившемуся существу? Жестоко, но приходилось. Иначе не учатся выживать.

"Поздравляю, дожелалась", – вместо чертыханий на собственный дурной язык или саркастичной фразы Лора только вздернула бровь. Сказать "Допустим, не позволю" и догнать отошедшую парочку было бы не только проще всего, но и откровенно глупо. Читать вампирше лекцию о том, как для здоровья полезно быть вежливой девочкой, тоже было как-то не с руки. Вот у нее как раз с инстинктами было все в порядке! И возможность покрасоваться в парадно-выходном платье, кровь на подносах и дорогой алкоголь в баре, не стоят заплыва в бассейне с крокодилами. Необходимость вытащить оттуда близкого? Без сомнений. А близкому можно еще и по ушам съездить, чтобы неповадно был.
Нет, Лора вовсе не чувствовала себя особенно умной или проницательной, просто реакции девушек лежали близко к поверхности, разве что слегка припорошенные умением контролировать себя и благородным искусством блефа. У Лу – совсем очевидные, у подруги, так беспокоящейся за нее – лучше. Лоре даже стало интересно, как часто эта сравнительно молодая особа получала от жизни мордой об стол, а то и стену? К сожалению, ничто не ставит мозги на место лучше.
Пока взгляд был прикован к отошедшим девушкам – вмешиваться было неразумно, совсем же отпускать ситуацию на самотек банально не хотелось, маг пригубила напиток в собственном бокале. Интересно, а каком месте дрыхли инстинкты самой Лоры, когда она сюда поперлась? Нет, у нее не было никаких особых причин интересоваться заварушкой с вампирами. Последняя война миновала ее, поводов для личной ненависти тоже не наблюдалось. Так что мисс Нельсон взирала на кровососов с ленивым благодушием представителя доминирующего вида, потеснить который из пищевой цепочки иных было достаточно проблематично. Оставьте сказки о демократии людям, мир иных должен находиться под жестким контролем – Лора признавала это, несмотря на собственный печальный опыт с Надзором.
Можно было, конечно, утешить себя тем, что частный детектив Нельсон ищет на приеме улики и зацепки, даже не обязательно придумывать, по какому делу! Но до такого уровня самообмана Лора еще не докатилась.
- Лучше, чем тебе могло показаться. – Практически не соврала Лора, когда недавняя знакомая вернулась на свое место. – Она и правда беспокоится о тебе. И инстинкт самосохранения у твоей подруги гораздо лучше, хоть манеры и хромают.
Как, впрочем, и у самой Лоры. Только у нее ситуация была несколько более извращенной. Что бы ни случилось на этом вечере, начиняя от ритуального жертвоприношения девственницы и заканчивая мальчиками по вызову из Надзора, все это было меньшим злом по сравнению с вынесенным родному человеку мозгом. Лора инстинктивно, как та самая кошка, понимала что сейчас, с изуверской женской логикой в арсенале ей удастся то, что не давалось когда-то Ричарду - пробить самообладание Августа. Множество нюансов сойдутся в одной точке приложения усилий, после чего не уцелеет уже никто. А, значит, этого нельзя было допускать.
Любой ценой.
Словно чувствуя, о чем она задумалась, Лу задает вопрос, отвечать на который правду поистине бессмысленно.
- Не знаю, я была единственной дочерью. – Лора не врет, она вообще в совершенстве освоила искусство уклончивых ответов. Да и... Не поможет никому их правда. О семье, чья родословная и вполне обоснованный гонор, заставляли представителей британской ветви Саксен-Кобург ... то есть, конечно, представителей дома Виндзор чувствовать себя вождем островного племени каннибалов. О мальчишках, которые могли свернуть горы друг ради друга и вывернуть мир наизнанку, но выросли в мужчин, не способных сказать, как друг другу важны и дороги. Избави вас от такой правды!
К тому же, чисто технически, Лоретта Нельсон и правда была у своих родителей единственной дочерью.
- Что тебя обеспокоило? – Вопрос через плечо к подошедшей вампирше. Не то, чтобы шансы на честный ответ не слишком высоки, но все лучше, чем давиться собственными мыслями.
К тому же взгляд другой иной может быть интересным.

+6

12

  Вероятно, что-то очень похожее испытывала Золушка, когда её сестры отчаливали на бал, оставляя её в компании половых тряпок и проса с маком, на перебирание которых надлежало потратить всю ночь. Иэн мрачнеет с каждым отбывающим из арканума сотрудником. Когда в здании остаётся всего несколько дежурных, большей частью — его группа, спадает с лица окончательно и забивается, как гласит табличка на входе, в кабинет Ведо, игнорируя раскинутые защитные и предупреждающие заклинания. Они, впрочем, тоже не спешат замечать Иэна, ни когда тот входит, ни когда разваливается в кресле главы надзора в обнимку с увесистым томом по артефактологии.
  Он во всех подробностях успевает ознакомиться с тонкостями создания гри-гри и собирается перейти к следующей главе, как его отвлекает телефон. Ведо — не кладезь подробностей, но и сказанного хватает, чтобы настроение Иэна приподнялось на несколько пунктов: попалась, деточка.
  — У вампиров заметили ведьму второго уровня, — никому из группы не требуется дополнительных разъяснений, кто это может быть и что это может значить. Минута уходит на то, чтобы решить, что на бал к упырям нет нужды тащиться вшестером: двух магов против одной ведьмы должно хватить, рассуждает Иэн. Тем более, думается ему, бросаться полным составом по наводке, оставляя коллегию практически пустой, как минимум неразумно.
  Уже по пути на выход Иэн стягивает тёмно-бордовый галстук, а после пары пассов над полоской ткани быстро и умело повязывает на шею такого же цвета бабочку.
  — Мы же едем на бал, — очаровательно улыбается Максу, который наверняка считает, что такое мелкое позёрство — последнее, о чём сейчас стоит думать.

  Внутри скучного снаружи, и интересно зачарованного внутри здания Иэн притормаживает, цепляется взглядом и совсем чуть-чуть – магией за каждого из гостей.
(вампир, вампир, о, суккуб, а вот снова вампир, да сколько можно-то)

  Попутно скорее автоматически, нежели осознано, подмечает внешний вид каждого: большинство мужчин в своих неплохих, надо признать, костюмах выглядят чужеродными элементами; для женщин сознание Иэна великодушно делает исключение и никаких претензий к их вызывающей и яркой красоте не предъявляет.
  В окружении такого количества вампиров ему кажется, что винная бабочка на шее — кровоточащее пятно на фоне белой рубашки и тёмно-серого костюма — выглядит приглашением к праздничному ужину. Чувствуя снова зарождающееся где-то внутри раздражение, он делает несколько шагов дальше, пока не натыкается сперва магией, а секундой позже — взглядом на причину их визита. Теснит с дороги мага в чёрном костюме, сдавленно бормочет извинения, но смотрит только в узкую тёмную спину, не без труда удерживая на ней внимание в принципе. Слегка ведёт рукой в её сторону, указывая Максу, которого фиксирует боковым зрением, на что тому, если силёнок хватит, стоит обратить внимание.

  Худенькая, маленькая, скуластая — но Иэну хочется отшатнуться подальше, когда она тянет бледные костлявые руки. Наваждение длится едва ли несколько секунд, но каждое её движение Иэн фиксирует как в рапиде, с трудом улавливая самую поверхностную суть её слов. Люди таких девочек называют симпатичными и милыми, но вряд ли кому из иных в страшном сне привидится приглашать такую вечерком в кофейню.
(представилась? провоцирует? предупреждает?)

  Он слегка задевает плечом вампиршу в красном, облегающем её словно перчатка платье, но не факт, что замечает такую досадную мелочь. Идёт напрямик, не сводя глаз с бледного лица, то и дело задевая тех и других гостей.
(неважно)

  Если бы у иных существовал аналог правила миранды — было бы гораздо проще. 
  — Добрый вечер, — подходит на расстояние пары шагов и по давно заученной привычке останавливается со стороны ближайшего выхода. — Я бы советовал вам никогда больше так не делать. И пока что вообще не колдовать. А раз уж вы всё равно собирались уходить, — лёгкий кивок на дверь рядом с ними. — То не составите мне компанию? — пальцами левой руки водит по раскрытой ладони правой: немного рассеянное и будто расслабленное движение человека, который не знает, что делать с руками.
(вскинуть, набросить парализующие чары, отволочь в арканум на допрос с пристрастием)

  — Иэн Брекенридж, надзор, — в тихой и уверенной речи возникает лёгкая заминка, неискренняя улыбка изламывает линию рта. — Надзор Сан-Франциско.
  За неимением за спиной Эдгара (и наличием там кучи кровососов) пока приходится играть в хорошего полицейского. Впрочем, вряд ли ему понадобится больше нескольких секунд, чтобы, возникни такая необходимость, вернуться в более привычное амплуа плохого.

Отредактировано Ian Breckenridge (2018-08-13 11:52:02)

+10

13

Присоединяться к сопротивлению было плохой идеей, и сейчас, стоя на пороге «Калифорнии», Саймон осознает это в полной мере. Но тогда он был напуган, и небезосновательно, и первое, что пришло ему в голову – затесаться среди «угнетенных и ущемленных». Он-то наивно полагал, что основной задачей будет изготовление магических бирюлек, но никак не подобная вовлеченность. «Впрочем, этого следовало ожидать», - думает Саймон, нервно поправляя сбившийся галстук. Сопротивлению нужна Мистресс. А Мистресс нуждается в Саймоне. Что нужно самому Саймону – никого не интересует.

Этот вечер – своего рода плевок в лицо Тайной Коллегии с ее заиндевевшими моральными и нравственными устоями, плохо завуалированный протест против тоталитаризма. Арканум с каждым годом все сильнее затягивает петлю на шее подконтрольного общества. Регистрация иных, казни без суда и следствия, создание филактерий. Что дальше? Быть может, магократия? А может, геноцид? Если быть откровенно честным – Саймону плевать. Он здесь не ради высоких целей, и изображать энтузиазм не был намерен с самого начала.

У сопротивления не так много союзников, особенно среди могущественных и влиятельных иных. Заручившись поддержкой Ифиса Моргана, сопротивление сможет выйти на новый уровень, вот только не все так просто. Хоть Ифис и собрал под крышей «Калифорнии» заинтересованных и открыто выказывает недовольство политикой арканума, в частности -  об ущемлении прав вампиров, но дальше слов его негодование не заходит. Этим вечером сопротивление намеревается «подтолкнуть» его к более активным действиям.

Этот вечер – пороховая бочка, готовая взорваться и разнести привычный мир в клочья. Все, что нужно – искра. И у них она есть.

Стоит отметить, что Саймон с самого начала был против этого плана. Но, как уже упоминалось – его мнение никого не волнует. Подозрение в убийстве арбитра – дело нешуточное, и стоит Мистресс выйти из тени, как надзор учует ее след, и арбитры слетятся, как мухи на тухлятину. И эти ребята вряд ли будут церемониться и расшаркиваться.

Саймон знает Мистресс достаточно, чтобы четко осознавать – скорее всего дойдет до драки. И, несомненно, магическое противостояние повлечет за собой жертвы среди гостей. Мистер Морган не сможет закрыть глаза на то, что члены надзора проникли на организованный им вечер и учинили беспорядки, повлекшие за собой смерть ни в чем не повинных иных. И чем больше жертв – тем громче шумиха. А жертв будет много – в случае необходимости сопротивление об этом позаботится.

Саймон, как мог, разъяснил Мистресс детали плана, и, на его удивление, она согласилась. Теперь же, блуждая среди многочисленных гостей, он не уверен, что его английского, валлийского и матерного хватило, чтобы разъяснить, что Мистресс – наживка.

Не прошло и десяти минут, как рыбка клюнула. Саймон, беседующий с каким-то пожилым магом о том, что «в его время трава была зеленее», извиняется перед собеседником и, прихватив с подноса два бокала, подходит к Мистресс.
- Wyt ti'n iawn?* – предлагает бокал, но волшебница его не берет.
– Моя подопечная плохо говорит по-английски, - продолжает Саймон, повернувшись к незваному гостю. – Могу я узнать, что тут происходит? Я собирался представить ее хозяину вечера.

*Ты в порядке?

+7

14

Информация про платье, хозяйкой которого оказалась не Таллула, доходит до Лив с некоторым запозданием. Дабы совсем уж не позориться перед младшими, девушка удерживает взгляд на подруге, коротко отмахиваясь от ее слов с резким «неважно».
К сожалению, та начинает наносить удары под дых, окончательно и бесповоротно убеждая вампира в нецелесообразности выбранной ею роли старшей сестры.
- Мы можем пойти к Джеру, в любой клуб для иных, - начинает оправдываться, не спуская при этом маску рассерженной мамочки, - зачем посещать светские мероприятия, направленные на агитацию к нарушению законам? Девушка подходит почти вплотную к Лу, поучительно шепча последние слова прямо ей в ухо, надеясь, что основная мысль дойдет до мозгового центра и будет со всем вниманием рассмотрена тараканами, устроившими в этой светловолосой голове бунт против воли старших.
Взглядом, едва ли не прожигающим бокал, зажатый в хрупкой ладони, мексиканка провожает очередной акт своеволия Валентайн и молча наблюдает за ней.
- Надеюсь, что ничего, - тихо молвит в ответ, держа все свои опасения и тысячу и одну возможность оказаться в худшем положении при себе.
Блондинка, горделиво вздернув подбородок, возвращается на свое место, а Вальдес некоторое время остается на месте, по сути, не узнавая себя. Ведь некоторое время назад, до появления в ее жизни подопечных, она сама вела себя опрометчиво, доверяла не тем людям, совершала низкие поступки и выживала за счет благополучия других.
Видимо именно поэтому Лив так озаботилась поведением Лу. Она просто не хочет, чтобы девушка походила на нее.
Ее стойкость заканчивается там, где начинается первый глоток крови.
- Змей-искуситель, - бурчит, поглядывая на подругу, и следует ее совету, окончательно перечеркивая все сказанное ею ранее. Как можно говорить о примерном поведении, когда сама потакаешь своим слабостям?
Но... живительный напиток, подаваемый бесплатно, без предоставления лицензии и траты денег...
- Цель мероприятия, - гораздо дружелюбнее, чем ранее, отзывается Лив на вопрос женщины, сидящей рядом с суккубом, - а, точнее, ее отсутствие. Вроде все пришли поддержать таких как я, но что ожидается в итоге? Неизвестно. Просто все попируют за счет господина с сочувствующими лицами и разойдутся по домам? Сомневаюсь.
Рассеянно и постепенно насыщаясь, осматривает зал, останавливая взгляд на трио, привлекающее к себе внимание хотя бы тем, что выглядят они куда ярче остальных.
Вот мужчина подходит и вполне вежливо улыбается девушке, стоящей спиной к бару. Не то, чтобы вампир хочет их подслушать, однако...
- «Иэн Брекенридж, надзор», - ладонь, удерживающая кровавый напиток, аккуратно ставит бокал на столешницу, - «Надзор Сан-Франциско».
Оливия больше не следит за нитью разговора своей подопечной и новой знакомой, хотя и остается на месте. Она просто знает, где находится выход и ее дело – вовремя к нему подойти.

+6

15

Зверь, рассекающий толпу точно клином, похож на неровное пламя, которое достаточно накрыть ладонью, чтобы остался один только дым. Все его внутренние колебания — она не берется гадать, какие именно, но просто по выражению лица предполагает, что речь идет о ярости и плохо скрытом отвращении, — отпечатком остаются на не самом стабильном магическом фоне. Пружинный шаг, напряженные плечи, чуть опущенный подбородок: не хочет здесь находиться и при первой же возможности готов развязать драку. Моргана держит это в уме и осторожно сплетает одно из любимых проклятий; подвесив его на кончики пальцев едва уловимой паутинкой, перестает обращать на зверя внимание.

Второй сконцентрирован и всесторонне неприятен: она бы предпочла вступить в схватку с берсерком, которого неизбежно погубит собственный гнев, чем соревноваться в искусстве с тем, кто способен отрешиться от эмоций ради высших чар. Заранее готовить второе заклинание, замешанное на чужой магии, уже не рискует; этот вполне может и заметить, если преждевременно коснуться его сердца. Она успеет, потом. Просто вложит больше сил, если потребуется.
(ей не хочется думать, насколько больше может потребоваться в итоге)

Чужая мягкая речь раздражает все больше: современный английский не имеет ничего общего с тем, на котором привыкла разговаривать она. Набор смазанных звуков неудобен для восприятия, и в первые мгновения ей хочется переспросить; как во время мучительных диалогов с Саймоном — потребовать повторить еще, и еще, и еще. Моргана хмурится, невольно переводя взгляд туда-сюда, словно пытается читать с листа, и постепенно раскладывает фразы на составляющие; смысл сказанного становится ей более-менее ясен.

Ic ne wille ðæt ic ðæt dōn mōt1, — отвечает, не размыкая губ, и не чувствует никакого сопротивления; просто вкладывает свои слова в его голову, словно чужой разум только и предназначен для односторонних диалогов. Шокированная, распахивает глаза — слышит, ни много ни мало, имя, по одной лишь реакции сгустившейся вокруг энергии понимая, что оно истинно.
Просто не может удержаться, чтобы не проверить.

— Иэн Брекенридж, — отзывается эхом, копирует звуки, с усилием повторяет сложное сочетание согласных. Произносит с той же интонацией и скоростью и сразу же чувствует, что получилось: разлитая в воздухе магия идет невидимой, но почти осязаемой волной, окатывает с ног до головы, ложится на плечи тому, кто позволил себе ошибку.
Он пошатывается. Касается лица и недоверчиво смотрит на алые капли, оставшиеся с тыльной стороны ладони. Моргана усмехается и пожимает плечами: кто ж тебя просил.

Использовать неполное имя нет возможности, но мелкие фокусы можно позволить себе и с его частью; она не нападает — поддевает, разве что, щелкает по лбу, точно неосторожного кутенка. Ничего не ответив Саймону, делает шаг назад и в сторону. Останавливается за его плечом, позволяя вести переговоры, и слишком поздно понимает, что безобидную шутку не оценили по достоинству.

Зверь не спрашивает и не разбирается: атакует, уловив только, что его союзнику грозит какая-то беда (грозит ли на самом деле?). Моргана успевает заметить, как тот меняется в лице — недоволен инициативой? не хотел первым развязывать драку? — но помешать уже ничем не может. Тяжелые слова срываются с губ, формируют заклинание (что-то, связанное с огнем, если судить по скользнувшему в валлийской речи áed).
Гадать, что именно, она не пытается: мгновенно отреагировав, сгибает пальцы одной руки, прижимая их к ладони другой; формирует руну Þurs, позаимствованную когда-то из старшего футарка. Пламя, не коснувшись ни ее, ни Саймона, растворяется в воздухе. Изменившись в лице, Моргана сжимает кулак: активирует настроенные на зверя чары; останавливает такое сильное, здоровое, привыкшее разгонять кровь по венам сердце — просто чтобы не путался под ногами.
Переводит долгий, тяжелый взгляд на того, от которого чует куда большую опасность.

Let us go, Ian.

1я совсем не хочу этого делать (old english).

+7

16

Элизабет улыбалась. Красные губы растягивались, обнажая ряд белых зубов с выделяющимися клыками. Она искренне верила, что такой улыбки больше не встретишь ни у кого. Молодые вампиры преисполнены печалью и тяжестью бренного мира. Их лица - маски. Маски, скрывающие вечный конфуз в виде неестественных нечеловеческих клыков. У людей будет паника.
Последнее о чем думала Элизабет это люди.
У девушки напротив глаза небесно-голубые, но за ними тьма.
Это она. Она!
Элизабет хотелось воскликнуть, как воскликнул бы ребенок, разгадавший непростую загадку. Вот она, прямо перед ней. Оболочка из бледной кожи, сокрытой черной тканью. Под кожей, переплетение сосудов, изощренный рисунок, хранящий физическую жизнь. Её сердце билось. Но все это являлось лишь оболочкой. Оберткой. Разверни такую, скинь одежду, стащи кожу и там, под всем этим, будет глубокий, темный колодец. Крикнешь в него и услышишь лишь собственный голос, отражающийся от ледяных и влажных камней.
У Элизабет перехватило дух, а пальцы судорожно вцепились в подол платья, когда девушка (та, что носила облик девушки) плавной походкой, шаг за шагом, принялась обходить ее по кругу. Возбуждение нахлынуло резко, неестественно, а от того жутко, пока собственные пальцы мяли алую ткань.
В напевных грубых фразах отголоски далеких знаний и времени, Элизабет повернув голову, успевает заметить опасную улыбку. Она не угрожала ей. Угрожало нечто другое. Нужно было лишь проследить за взглядом, направленным к дверям, чтобы понять от того исходила угроза.
Слова с акцентом, но Элизабет разобрала. Нужно идти.
Элизабет пошла, раздираемая противоречиями, но не была уверенна, что этой иной требовалась чья-то защита.
Даже в лице Саймона Кросса, который и являлся непосредственной связью Келлера с тем магом, кто поможет им найти управу на арбитров.
Дальнейшие события разворачивались стремительно. Проходящий рядом маг задел ее плечом, чем недвусмысленно показал, что либо он не разменивался по мелочам, преследуя взглядом первоклассной ищейки свою цель (хотя верной псиной коллегии его назвать не получалось, все-таки он был магом), либо страдал потерей координации. Элизабет все же предполагала первое.
Как бы ей было не интересно, нужно было воспользоваться моментом и заняться собравшейся публикой. Она отошла в сторону, так, чтобы не быть в центре возможного столкновения и хорошо поставленным голосом, преисполненным глубокой печали и скорби, воскликнула:
- НАДЗОР САН-ФРАНЦИСКО ЗДЕСЬ! ОНИ ПРИШЛИ ЗА НАМИ! ОНИ ХОТЯТ НАШЕЙ СМЕРТИ. ЗА ЧТО? РАЗВЕ ИМ МАЛО НАШЕЙ КРОВИ? КРОВИ, ЧЕРЕЗ КОТОРУЮ ОНИ МОГУТ НАС ПРОКЛЯСТЬ И УБИТЬ. ЧТО ИМ ЕЩЕ НУЖНО?
Губы дрожали, в глазах стояли слезы. Элизабет не играла, проживала каждое из этих слов. Ей не нужно было отвлекать кого-то, не нужно было тянуть время. Нужно было лишь произнести то, что могло бы зародить в душе и мыслях каждого сомнение. Сомнение, что они в безопасности здесь и сейчас.

Отредактировано Elizabeth O'Riordan (2018-08-25 23:48:15)

+7

17

  Он спешно поднимает всю заранее выстроенную, пребывающую в режиме ожидания защиту, отчаянно жалея, что не сделал этого сразу по прибытии. Отсекает все возможные попытки дальнейших фокусов с собственным разумом, но вытряхнуть из головы царапающее ощущение чужого голоса так просто вытряхнуть не выходит. Более того — больших усилий стоит не вздрогнуть и не выдохнуть судорожно, выдав изумление.
  Чужой шёпот в уме лишен хоть какого-нибудь выражения, и смысла в самих словах немного. Лишняя секунда уходит на то, чтобы уловить явное отрицание; ещё одна — чтобы понять, что она говорит с ним на одном языке, но использует его куда как более раннюю версию. 
  Осмыслить понятое и хотя бы попытаться предположить возраст стоящей напротив ведьмы (старше его в несколько раз? моложе стоунхэнджа, но видела возведение тауэра?) не успевает. Стандартная ментальная защита не спасает от запрещенных приемов. Чужая магия окутывает, оставляет липкое ощущение на коже, муть в голове и многотонную тяжесть на плечах. Иэн ведёт головой, сглатывая ощущение бьющегося где-то в горле сердца, смазывает пальцами кровь и чуть учащенно дышит, переводя взгляд с пальцев на ведьму. Не возмущённый, скорее — недоуменный, непонимающий; скорее — ты всерьез уверена, прямо на самом деле уверена, что можешь походя развлекаться вот так? Что там было про легко убитых арбитров третьего и четвёртого уровня?

  — Ваша подопечная, мистер Кросс? — тихо цедит каждое слово, не удостаивая его взглядом, как будто собственные перепачканные пальцы ему куда интереснее.
  Безукоризненная вежливость на допросе, полнейшая невозмутимость при обысках и руины на месте так здорово начавшего складываться обвинения. И вдруг — общество той, чей образ вытащили из разума свидетеля с места убийства?
  — Вы можете сопроводить вашу подопечную, — Иэн не удерживается, выделяет интонационно: кто ещё чей подопечный. — Вместе со мной. Господин Морган, думаю...

  Не видит, но чувствует, что первым не выдерживает Макс: надо было держать в уме его горячую нелюбовь к вампирскому племени и вытекающую из этого нервозность. Выдыхает сквозь зубы — какая будет пресса, подумать только — уже сплетая заклинание. Пламя рвется с кончиков пальцев: убить не убьет, но забрать ее с собой после этого можно будет без труда.
  Или не можно. Она просто рвёт его магию, второй раз заставляя пошатнуться — не ожидал. Поступить так же с её чарами ему не хватает ни скорости, ни умения.

  Почему-то не повисает оглушительной тишины, не слышатся изумленные вздохи или даже, чем черт не шутит, крики. Реагирует на упавшего, кажется, только Иэн: прощупать соратника гораздо проще и быстрее, чем кого-либо другого. Еще до того, как голова Макса касается пола, Иэн накидывает на него заморозку, тормозя вообще все происходящие в организме процессы и погружая в некое подобие анабиоза. Запускать сердце в спешке не рискует: добивать, случайно зацепив миокард, в его планы не входит.
  — Он — арбитр, — не представился, конечно, но Иэну плевать. Ведёт руками, чувствуя пульсирующую меж ладоней энергию — убей её на месте, убей прямо сейчас — но вместо этого набрасывает на ведьму парализующую магию сеть, которую до этого момента ни разу не применял к более сильным, так что разом вливает в неё едва ли не недельный запас энергии. Оборачивается к Максу, рассчитывая, что хотя бы минутку привести его в норму у него есть, как вдруг понимает, что все действие из угла зала по прихоти одной из вампирш переносится на авансцену.

  Сознание услужливо рисует дальнейшую картину, где все вампиры срываются с мест, где он превращает изысканно убранный зал в огненный ад, направо и налево бьёт по клыкастым уродам магией, пытается конвоировать древнюю дамочку к выходу... А потом приходит Эдгар, в несколько выстрелов заканчивает этот психодел, произносит над остывающими телами пафосную речь и уходит. Аплодисменты, занавес.

  Впрочем, с первым порывом на расстоянии удушить любительницу драматичных жестов, он справляется. Смотрит в зал через плечо, не упуская из бокового зрения ни Саймона, ни его подопечную, довольно громко и ровно сообщая:
  — Надзор покинет вечер через несколько минут, — отдающие канцелярщиной формулы как нельзя удобнее ложатся на язык. — Нам нужна исключительно подозреваемая. К вампирам это не имеет никакого отношения, — впрочем, и сам не верит в то, что это хоть сколько-нибудь успокаивает публику. Отворачивается, успевая заметить, что Макс ловит ртом воздух, шарясь глазами по сторонам — пропустил, как кто-то помог? — и сгущает перед собой магию, выстраивая почти осязаемый барьер, парой шагов теснит злополучную парочку в сторону двери.
  — К вам, господин Кросс, у нас тоже появилась пара вопросов. На выход, — голос обращается в тихое шипение, а всю наносную вежливость из него разом вымывает. Он делает ещё шаг, становясь к ним почти вплотную, держа занесённой руку с причудливо изогнутыми пальцами — и выведенным почти на пусковую стадию заклинанием, способным оглушить если не обоих разом, то хотя бы ту, что посильнее.
  — И это не просьба, — спускать на тормозах все, что успела тут устроить ведьма, он не собирается. Но что-то подсказывает, что показывать все методы работы надзора здесь и сейчас не стоит. По крайней мере, пока его на такие соображения хватает.

Отредактировано Ian Breckenridge (2018-08-26 17:25:38)

+7

18

Это «сомневаюсь», произнесенное чужими губами звучит как откровение собственного внутреннего голоса. Не то, чтобы Лора сама не могла дойти до этой мысли, она просто предпочитала обо всем этом не думать. Считать, что прочнее (если не сильнее) любой расставленной ловушки – среднестатистической, не на нее лично расставленной. Обывательские душонки, мещанское болото ... которое самое время взбаламутить, засунув в самую гущу кипятильник.
Самое время спасти свои скорбные мощи в относительную безопасность?
Ой, да ладно! Скорее уж заказать еще бокальчик, раз уж достались места в партере. Как показывала мировая история,  швыряться оттуда тухлыми яйцами было гораздо удобней, чем из ложи.
«Кстати, о яйцах…»
Люди в зале всколыхнулись, как морская волна, в глубине которой начало формироваться цунами. Лора нежно, почти мечтательно улыбнулась, чувствуя край бокала губами. По хребту прокатилась волна мурашек и, пожалуй, стоило начать беспокоиться о том облегчении, которое подступающие неприятности принесли. Как будто все время с приезда лондонской делегации она жила под тенью грозового облака и порядком подзаебалась от окружающей духоты. И любая буря, что разразится после, принесет облегчение по сравнению с невозможностью дышать полной грудью.
«Для тебя. Но для них?»
Туфли – изящные шелковые лодочки падают под стул, пока Лора расправляется с остатками выпивки. Это только в плохих боевиках про суперагентов героини на шпильке могут  обогнать хорошо обученного бойца в берцах. В реальности? Пока вокруг не валяется битое стекло и ржавые гвозди, возможность крепко стоять на ногах однозначно бьет прочие.
- Значит так. – Та хватка, которая сжимается на запястье Лу, когда та тянется к своему бокалу, больше похожа на кандалы каторжника, а не прикосновение человеческих рук. – Сейчас ты встаешь и идешь за своей подругой к выходу. Если хочешь дожить до двадцати, не спорь. Эта вечеринка для тебя закончена.
Конечно же, все могло бы быть мягче. Лора вполне могла найти подходящие слова, чтобы отправить девушку отсюда, не вызывая при этом очередного, почти подросткового бунта. Вопрос был только во времени, которое нужно для того, чтобы достучаться до мозгов, инстинктов – чего угодно за слоем гормональных эмоций. Они – та еще стихия, уж кому-кому, а Лоре ли не знать? А когда времени нет, объяснять лучше сразу матом.
- Будь умницей. – Или не матом.
Потому что есть время, когда это самое время жалеть нельзя.
- И, даю слово, когда все это закончится, мы выберемся в нормальное место, где не будет разборок с арбитрами.

По шкале арбитров от Джошуа «вуду всего лишь отличный повод для вечеринки» Ведо до Августа «серьезен как на твоих похоронах» Уссекса, заместитель главы Надзора находился где-то посередине. Не то, чтобы Лора специально их сравнивала, просто жизнь была веселая и периодически била мордой о сотрудников Надзора. Нет, конечно же, можно было быть «выше всего этого» и, например, свалить в отдаленный монастырь в Гималаях, подвывать мантры, лязгая зубами от холода… Но она никогда не была достаточно просвещенным существом – ни для этого, ни для веганства.
Ни для того, чтобы держаться в стороне от неприятностей.
А, может быть дело в том, что в этой толпе иных всего два арбитра (целых два?) а вампиров – множество. Или в том, что один из пришедших падает на пол – и он, в отличие от прочих просто знакомых, знакомый лично. К тому же… 
Вампиры никогда не нравились Лоре. Еще до прочувственного женского вопля о том, что Надзор Сан-Франциско хочет крови.
- Ох, что-то рано истерию с бешенством матки из классификации болезни исключили, слишком рано. – Сквозь зубы шипит женщина, практически врезаясь в толпу.  Ей ли не знать, что когда Надзор хочет твоей крови, его сотрудники приходят совсем не так? Может быть, она бы даже посмотрела  на то, как этих «двоих» поглотит вампирское море, всколыхнувшееся от грамотно (слишком грамотно?) брошенного камня.
Если бы не Макс. Тот самый Макс, с которым они не так давно ели чаудер на причале, пытаясь найти хоть что-то, что позволяет мириться с этим городом, в чье плечо по-родственному пускала редкую слезу о дочери и ее непробиваемой человеческой природе. Кому, кстати, так и не успела рассказать…
Пульса под прижатыми к шее пальцами не прощупывается и собственное сердце Лоры куда-то проваливается. Кажется – в желудок. Если отбросить тот вариант, что Махоуни такой идиот, чтобы не выставить никакой защиты, то кем надо быть, чтобы ее походя прошибить? У нее нет заклинаний наготове, те лечебные, что хранятся в памяти любого мага – тоже не то. Но вот опыт поддержания в живых бессознательного тела, у которого норовит отключиться то один орган, то парочка – вполне. Не то, чтобы это  сравнение льстило Максу.
- Ну же… – Делать такие вещи на старых знаниях, практически на голой силе – не самая умная вещь, которую она в жизни делала. Но и не худшая. К тому же результат – отдача первого удара сердца под ладонью на груди – того стоит.
Она старается держать себя в руках – ни облегчения, ни злости – когда поворачивает голову в сторону Брекенриджа и компании.
Только понимание, сильно отличное от того, что устроители этого вечера хотят преподнести на фарфоровом блюдечке.
Арканум не совершенен. Хуже того, Арканум и его карающий кулак в виде Надзора никогда не будут совершенны. Но это работающая система, позволяющая держать под контролем иных и выбраковывать тех, кто не способен мирно играть в одной песочнице.
- Макс? – Абсолютно ровным тоном поинтересовалась Лора у родственника, протягивая руку, чтобы помочь встать. – Из какой кунсткамеры у вас это сбежало?

Отредактировано Lora Nelson (2018-08-30 15:33:52)

+6

19

Дело принимает интересный поворот. От цепкого взгляда вампира не ускользает еле заметное сотворение заклинания чародейки, лица которого не удается разглядеть за сгущающейся толпой. Все в зале замирают, создавая акцент на пришедших арбитрах и той, что без сомнений осмеливается выступить против них.
Раз, и на месте мужчины появляется зверь огромных размеров. Два, и он уже лежит, не шевелясь, на полу. Языки пламени обжигают чужую кожу. Среди гостей возрастает волнение, кто-то выкрикивает отчаянное «они пришли за нами», и толпа начинает заводиться, словно пчелиный улей, в чьи владения вторгся шершень.
- Значит так, - тихо срывается с уст женщины, сидящей возле подруги, а ее пальцы тем временем сжимают тонкую кисть суккуба.
Лив с невероятной и неприсущей для нее легкостью забывает о бокале крови, оставляет его и напрягается, готовая в любой момент высвободить девушку из этого захвата. Она неотрывно смотрит на брюнетку, всем своим видом показывая, что без Таллулы не уйдет.
Чуть выдохнуть ей удается, когда их новая знакомая своими словами опровергает все догадки Оливии на ее счет. От арбитра из Надзора под прикрытием до чернокнижника – столько назначений успела присвоить вампир темноволосой, и, благо, все оказалось куда проще. Вальдес не знает каков статус в мире Иных у этой женщины, достаточно того, что не смотря на это, намерения у нее оказываются мирные. Во всяком случае, сегодня.
Взаимопонимание доходит до максимальной точки, стоит брюнетке встретиться взглядом с Лив. Девушка успевает коротко ей кивнуть в знак благодарности и перехватывает руку Валентайн, которая успевает воскликнуть что-то вроде «вау, настоящие арбитры!».
- Идем, - коротко отдает приказ, встает с места, уводит девушку и вдыхает полной грудью только когда они оказываются на достаточном расстоянии от здания.
- Вот тебе и первый урок лично от меня, Лу, - позволяет себе легкую, слегка нервную полуулыбку, обращаясь к светловолосому юному дарованию, - чувствуешь, что становится горячо – беги со всех ног.

+3

20

Собственное имя долетело до сознания Махоуни слегка с задержкой – басовитый голос начальника пробился сквозь паутину мыслей, коими опутал себя валлийский маг. Сейчас его мучали посторонние, не связанные с работой идеи, которые с каждой секундой становились все навязчивее. И самая главная – Ульрик. Или, как он себя предпочел назвать – Джерико Махоуни. Брат-близнец Максвелла, Джерико всегда был огромной занозой в мускулистой заднице братца, но не потому что был плохим, а потому что был слишком хорошим. Сколько Макс себя помнил, Ульрик старался казаться каждому окружающему настолько идеальным, что порой доходило до казусов. За которые неизменно отгребал сам Макс.

Иэн движется в приподнятом настроении – Макс словно застывшая глыба из переживаний и чувств. Громада здания, где проходит именитый бал вампиров, высилась острой стрелой в небеса. Вампиров Махоуни не любил. Уж слишком силен был его гнев на них. Прошлое уходить не желало, лишь отравляло и без того истощенный новыми переживаниями разум. Костюм жал в плечах, и как бы берсерк не пытался справиться с этой бедой, выходило все не так, как надо.

Внутри они разделились. Задание простейшее – ну почти. Ведьма второго уровня. Крупная добыча. Возможно, та самая, что и грохнула двух местных арбитров. А может, и нет. На самом деле, Макс никогда не имел контактов ни с кем выше третьего уровня. Отличная попытка поразмяться, наконец-то, после долгого бездействия. Несколько рун защиты в кармане дурацкого костюма. Легкий амулет на шее, заговоренный на создание яркого света. Со стороны – такой же гость, как и все здесь. На деле – злобный последователь колдовской Фемиды.
Шаг за шагом, Махоуни чувствовал ее. Могущество этой ведьмы было поначалу едва ощутимо, словно тонкая вуаль, колыхающаяся на ветру. Но затем давление возросло. Махоуни проморгал момент, когда Иэн оказался рядом с какой-то дамочкой, невысокой, но от чьего секундного взгляда по спине пробежали мурашки. Неужели эта кроха и есть та самая..?

Но взгляд ловит знакомые лица в зале, отчего удивление едва не проскальзывает на скуластом лице мужчине. И лишь усилие воли не дает эмоциям выплеснуться наружу. Вампиры. Он их ненавидит. Как пылающая точка, это чувство горело в нем, не отпуская. Совсем некстати вспомнился брат, и его вечная ухмылка. Рука сама сжалась в кулак. Агрессия, давным-давно подавленная, запросилась наружу. Но пока было некуда ее выплескивать.

Иэн пошатывается.

Эта мысль прорубается сквозь пелену самоконтроля Махоуни, сметая начисто все остатки самоконтроля. Он шагнул вперед, толкнув какую-то женщину плечом, но даже не попытавшись извиниться. Он не любил, когда что-то выходило из-под контроля. Еще шаг и браслет на руке раскаляется, выпуская древнюю силу, спящую и ждущую своих кровавых жертв. Макс почти превращается на ходу, но Альгиз раскаляется в кармане сильнее, чем браслет и с громким треском крошится. Превращение оканчивается тотчас, оставляя после себя неприятный металлический привкус во рту. Махоуни тяжелой кучей оседает у ног начальника, пытаясь поймать ртом воздух.

Но легкие отказываются вдыхать воздух. Сердце тормозит и прекращает работу. Мир становится на мгновение ярким и сочным на краски. Тело словно теряется в этом ощущении. Голова пустеет, и все мысли улетучиваются.

Свобода.

Глаза Махоуни стекленеют, словно предрассветный иней касается карих глаз своей тонкой поволокой. Заклинание ли, предсмертный вздох – не важно. Смерть это покой. Легкость. Теплый, но удушливый саван, накрывающий своим пологом умирающий от недостатка кислорода мозг. Боль, поначалу острая, режущая, превращается в тупую. А затем исчезает и она.

Злость, ярость, гнев, боль – все тонет в черном омуте. Мысли сбиваются в кучу, словно крысы на корме тонущего корабля, не имеющие возможность прыгнуть в спасительную шлюпку за неимением оных. Сердце словно сковано тяжелой дланью, не желающей выпускать мужчину из своих цепких объятий. Но тут что-то происходит.

Что-то… Странное. Макс ощущает боль. Макс чувствует удар по груди. Он слышит возню над собой и взгляд ловит тускнеющий свет, пытаясь осознать, что перед ним кто-то знакомый. Еще один удар, более точный, и Махоуни делает глубокий вдох, пытаясь поймать ссохшимися губами как можно больше воздуха.

- Макс? – голос гремит, словно гром, где-то над головой. Махоуни узнает эти нотки – на языке сразу возникает привкус чаудера. Лора возникает перед глазами мага, словно изображение на старом телевизоре, едва-едва отрегулированном.
- Нельсон, - по привычке фамилия, а голос хрипит, словно километры пустыни за плечами. Сердце еще заполошно бьется в груди, но сознание уже приходит в свои пределы. Легкий шепоток - amddiffyn am byth – и воздух мерцает, создавая прочный барьер над магом. На это уходят немногие остатки сил, но это успокаивает Максвелла. Он шепчет слова благодарности Лоре, что смотрит на него чересчур понимающим взглядом.

- Если она из кунтскамеры, то я балерина, Лора, - Макс кашляет, негромко, но уже более уверенно. Ноги еще дрожат, но времени на сантименты просто нет. Он отказывается от протянутой руки родственницы, поднимаясь сам. Нет времени на сантименты нет.
Шатаясь, высокий мужчина оказывается по правую руку от начальника, что явно был готов продолжать схватку. А может и нет – Макс слишком ошарашен произошедшим. Ему плевать, кто виноват.

- Вы проследуете за нами. Сейчас же. – руна воспрещения магии вспыхивает между мизинцем и безымянным, отменяя на час всю магию вокруг Махоуни. И пусть это будет стоить ему огромных усилий, ее действие он отменять уже не собирается. Могущественная руна против могущественной ведьмы. Равноценный обмен, пусть едва и не стоивший ему жизни. А то, что руну придется заново воссоздавать не один месяц, ерунда. И пусть мага все еще шатает, а черные круги перед глазами плывут, словно тени, тянущие в бездну, он справится.
Паника в зале утихла, и живой коридор молча расступился, чтобы пропустить процессию из четырех магов. Бросив Лоре напоследок прощальный взгляд, Махоуни повернулся к гостям собрания, и, отвесив поклон, как учил его отец еще в юношеские годы, отправился вслед за шефом. Хотя красивые улыбки это больше по части Брекенриджа.

Им предстояла тяжелая ночь.

THE END

Отредактировано Max Mahoney (2018-09-08 18:51:53)

+3


Вы здесь » Arcānum » Настоящее » ► Вечер в «Калифорнии» [23 июня 2017]